Он чуть не сказал ей, что едет в Эль-Сентро. Но говорить об этом было опасно, и он вовремя сдержался. Теперь, если что-нибудь случится у него дома с кем-нибудь, например с одной из его дочерей, никто не будет знать, где его разыскивать, чтобы сообщить о несчастье.
— Переключи, пожалуйста, телефон, чтобы меня не разъединили с Санта-Кларой, мне нужно переговорить с Анджело.
Это нетрудно было сделать.
— Алло, патрон?
— Ничего нового в магазине?
— Ничего особенного. Маляры утром начали работу.
— А как Джо?
— Не очень. — В тоне Анджело не слышалось восторга.
— С ним трудно?
— Мисс Ван Несс поставила его на место.
— Он пытался приставать к ней?
По-видимому, это был первый случай, когда кто-то проявил неуважение к мисс Ван Несс.
— Она влепила ему такую затрещину, что он все еще не пришел в себя.
— Он не пытался уйти?
— В первую ночь я играл с ним в карты до трех часов утра, а потом запер дверь на ключ.
— А сейчас?
— В прошлую ночь — я почувствовал, — ему так приспичило, что он готов был выпрыгнуть в окно. Тогда я позвонил Бепо.
Бепо был низенький неопрятный человек, содержатель дома свиданий у проезжей дороги, на полпути между Санта-Кларой и соседним городом.
— Бепо прислал то, что требовалось. Джо и его красотка выдули целую бутылку виски. К утру парень лежал пластом.
В половине двенадцатого Эдди с чемоданом снова был в Ла-Гуардия. Ему обещали первое же освободившееся место. Он зорко всматривался в лица людей вокруг, ища того, кто по виду мог принадлежать к Организации.
Перед отъездом он зашел в банк, где получил по чеку тысячу долларов. Если при нем не было денег, он не чувствовал себя уверенно. Чековая книжка его не устраивала. Эдди нужны были наличные.
В аэропорту он назвал кассирше не свое настоящее имя, а первое пришедшее ему в голову: Филиппо Агостини. Поэтому, когда его вызвали, он на мгновение замешкался, забыв, что обращаются к нему.
— Сто шестьдесят два доллара, выписываю билет. У вас есть багаж? Пройдите, пожалуйста, к весам.
Казалось маловероятным, чтобы ему дали уехать, не сделав попытки узнать, куда он направляется, Эдди без конца оборачивался, вглядывался в лица. Никому не было до него дела.
Даже это, даже отсутствие слежки в конце концов встревожило его.
По радио пассажиров пригласили к проходу номер двенадцать. Он очутился там вместе с двумя десятками других людей. И в ту самую минуту, когда Эдди протянул свой билет, он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Он физически ощутил его и не сразу решился повернуть голову.
Это был малый лет шестнадцати или семнадцати, с темными блестящими волосами и матовой кожей, скорее всего, итальянец. Прислонясь к перегородке, он насмешливо смотрел на Эдди.
Эдди не знал его, да и не мог знать — ведь тот был ребенком, когда Эдди покинул Бруклин. Но он должен был знать родителей юноши, так как его черты и выражение лица были ему знакомы.
У Эдди мелькнула мысль сесть в другой самолет любого направления. Но это ни к чему бы не привело: куда бы он ни полетел, повсюду на аэродроме кто-нибудь будет его ждать.
Впрочем, он может сойти по дороге. Неужели они станут следить даже на промежуточных остановках?
— Почему вы не проходите?
— Простите.
Он продвинулся со всеми пассажирами вперед. Молодой человек, прилепив незажженную сигарету к нижней губе, как это делал Джино, не тронулся с места.
Самолет вылетел. Через полчаса, после того как прошли на небольшой высоте над небоскребами Нью-Йорка, стюардесса подала завтрак. В Вашингтоне Эдди не вышел. Он там когда-то работал. В толпе за барьером посадочной полосы он не смог бы обнаружить человека, получившего задание следить за ним.
Эдди заснул. Когда он проснулся, стюардесса разносила чай. Он выпил чашку, и у него забурлило в животе.
— Когда мы прилетим в Нэшвилл?
— Часа через два.
Они летели очень высоко, значительно выше сверкающего скопления облаков, сквозь разрывы которых иногда проглядывала зелень равнин, белизна ферм. Эдди много раз бывал проездом в Нэшвилле, но никогда не останавливался там.
Никто из Организации в Нэшвилле не жил. В этом мирном городке нечем было особенно поживиться, и его предоставили местным рэкетирам.
Почему бы ему не сойти здесь?
Отсюда по всем направлениям ходят поезда и летают самолеты. А что ему делать потом? Главным боссам уже известно, что он взял билет до Эль-Сентро, его там ждут. Прилетит ли он туда этим самолетом, прибудет ли другим путем — все равно его не упустят.
Они не менее хитры, чем он. Но несравненно могущественнее. Эдди никогда не пытался их обмануть. В этом была его сила, и это помогло ему добиться своего положения. Не он ли в шестнадцать лет, когда большинство его сверстников предпочитали ни с кем не считаться, рассуждал о порядке, прогуливаясь с Фазоли при лунном свете?
Он ловил себя на том, что сердится на Тони, так как в конце концов тот заставил его расхлебывать кашу. Эдди всегда был убежден, что очень любит своих братьев — Тони сильнее, чем Джино, потому что Тони больше похож на него.
