— Только бы она была жива! — сказал Станислав Львович.
— Разве ты почувствовал ее смерть? Вас же связывают кровные узы!
— Связывают. Но я никогда ее не чувствовал. Тем более на расстоянии.
— Ну что ж, придется проводить сканирование. Покличь нашего третьего!
Сильвия сняла трубку телефона, стоявшего у нее на столе, понажимала на какие-то кнопки и громко произнесла:
— Руслан! Зайди, ты нам нужен!
Буквально через минуту дверь открылась, и в помещение вошел красивый парень лет двадцати на вид, среднего роста, гибкого телосложения. Он был белокур, кареглаз и несомненно приходился родственником если не Олеси, то Сильвии уж точно.
— Нам нужен четвертый, — сказала ему Александра Марковна. — Пропала девушка, и надо просканировать, есть ли она среди живых.
— Надо так надо, — отвечал парень. — Что будем делать?
— Ничего, — отвечал Станислав Львович. — Я видел, как ты ошивался рядом с Кристинкой. Признавайся, где ты ее спрятал. И… вы всегда так делаете: сначала похищаете, а потом находите? Удобный способ сдирать с людей деньги, что и говорить!
Тирада это произвела на всех троих членов детективного агентства весьма различное впечатление. Сильвия фыркнула, заслужив от матери укоризненный взгляд, сама же Александра Марковна тяжело вздохнула и тупо уставилась на клиента. Что же касается того, к кому эта гневная речь была обращена, то парень недоуменно шевельнул бровью и молвил недовольно:
— Зачем мне похищать Кристю, если у нас с ней все было на мази? Я мог бы заполучить от нее все, что захотел, без всякого напряга. Жениться я на ней не планирую, снимать вместе комнату в мои планы не входит. У нас с ней любовь, да, но из этой любви ничего не выйдет, и я ей это уже сказал…
— Ах ты негодяй! — вспыхнул Станислав Львович. — То-то девочка сейчас плачет! Мерзавец! Ты завлек ее, обманул и, когда она поверила тебе, то хочешь уйти в сторону, словно ничего и не было!
— Стас, прекращай! — наконец пришла в себя Александра Марковна. — Лучше познакомься: Руслан, мой младший брат. Если бы между ним и твоей дочкой произошло то, что отцами обычно не одобряется, то это было бы лучше всего, потому что тогда у нас было бы намного больше шансов найти ее быстро и в полном здравии. Жениться на ней он не может по очень важной причине. Она сродни той, по которой невозможен брак между тобой и мной.
Станислав Львович подумал.
— Значит, вы за мной все же следили? — произнес он медленно.
— Ни в коем случае, в этом не было нужды. Чистая случайность — они учатся на одном факультете.
— Он разве в курсе наших дел? — нахмурился Руслан.
— Более чем, — отвечал Станислав Львович. — Правда, я никогда не слышал, чтобы мавки могли покидать лес и иметь мужскую ипостась.
Он произнес это почти наугад, то есть насчет мавок, но попал в точку.
— Моя береза выросла на могиле моего отца от корней моей матери. Дыхание мое от нее, а тело — плоть от плоти и кость от кости того, кто там покоится, — отвечал Руслан.
— Заканчивайте с мистикой, фото я уже распечатала, — снова вмешалась Сильвия, и снова в голосе ее прозвучало нескрываемое недовольство. — Давайте встанем в круг и возьмемся за руки. Мы все должны думать о девушке, которую ищем, а не о могилах и костях.
Они действительно образовали круг в центре комнаты: Станислав Львович напротив Олеси, а представители молодого поколения между ними. Он попытался сосредоточиться, но вместо этого опять перенесся в то далекое лето, когда он был молод и полон иллюзий о себе и окружающем мире. Руслан, за чью руку он держался, пробудил в нем то, о чем он старался не думать, настолько оно было страшно. Нет, не то — настолько оно было жутко.
После той достопамятной ночи, когда Стас видел танцы лесных русалок во главе с Олесей, его долго тянуло еще раз пережить то чувство единения с природой, то ошеломительное состояние полета над пространством, которое он тогда испытал. Однако хотя он несколько раз заглядывал в хижину у подножия холма, даже поднимался к роднику и пил из него воду, но в рощу даже не пытался заходить, словно что-то его от этого удерживало.
А потом настало время экзаменов в ВУЗы. Стас уехал в Москву, Олеся тоже отправилась в избранный ей медицинский, но куда-то в глубинку, и их пути разошлись, как Стасу казалось, навсегда. Он поступил без особого труда — на платное отделение биофака, с правом свободного трудоустройства после окончания. Время, остававшееся до 1 сентября, он мог бы провести в городской квартире, на свободе, но вместо этого его понесло в то село в дебрях лесного приграничья, где находились его родители, готовые ради того, чтобы не повредить своему сыну, не покидать эту деревеньку даже под страхом собственной смерти.