— Ага, вот почему ты постоянно терял их, и нам приходилось приобретать тебе новые. Но это хорошо, что твой друг одолел весь курс за 9 классов. Можно будет купить у кого-нибудь из деревенских, кто не хочет идти в десятый класс, весь комплект документов, и под новым именем твой приятель продолжит житье-бытье в цивилизованном обществе.
— Дорого, поди, — пробурчал хозяин дома. — Платить-то из чьего кармана будем?
— Скинемся отец, скинемся. Я вот думаю: не родственник ли он нашей Олеське? Может, возьмет она его под свое крыло, чтобы он мог в город уехать и там при ней жить? Квартира у нее большая, найдет, куда парнишку поместить…
Поспать еще Руслан не успел. Вскоре была утренняя поверка и прием пищи, после чего его вызвали на допрос. В этот раз его мурыжили еще дольше. Запустив агрегат по скашиванию травы, на обочине в зарослях борщевика полиция обнаружила еще один девичий труп. Почему следователь вбил себе в голову, будто Руслану об этом должно было быть известно, Руслан так и не смог понять. А заглянуть в память не получилось, потому что для этого необходимо было установить с допрашивающими тактильный и визуальный контакт, да и желание с их стороны открыться не помешало бы.
Но поскольку такого желания никто из следователей или оперативников не проявлял, и руки свои к нему они протягивали исключительно для того, чтобы тряхануть за шиворот, то тактильный контакт на чтение мыслей сработать не мог. Да и в глаза они почему-то смотреть ему избегали.
Вот и получалось, что внушить им, чтобы в его невиновность они поверили и отпустили хотя бы под подписку о невыезде, было нереально. То есть как бы и можно, но Руслан знал, что за ним наблюдают через камеру, установленную напротив, поэтому применять приемы гипноза было чревато непредсказуемыми последствиями. Банальная осторожность требовала от него бдительности — выдать себя было опаснее любого обвинения.
К тому же среди следователей промелькнуло знакомое лицо, а именно лицо Фатьянова-среднего, Матвейкиного отца. Руслан знал, что «дядя Никитос» сделает все, чтобы разобраться в ситуации, а также сообщит Олесе, где находится ее младший брат, и что с ним. Поэтому он не паниковал, на провокации не поддавался и тупо твердил, что ничего не знает и вообще не при делах.
Вернувшись в камеру, он с некоторым удивлением отметил, что отношение к нему там слегка изменилось. Верзила смотрел на него почти с благоговением как на ангела-спасителя, от бомжа не веяло ни перегаром, ни хронической привычной болью, а молодой и нарывистый «мститель» не пылал желанием отыграться на его костях. Что же касается Болгарина, то тот был хмур, суров, но корректен.
— Ну, рассказывай, — обратился он к Руслану, чуть тот подошел к столу с намерением продвинуться мимо к своей кровати. — Все как Гвоздь и предсказал, угу? Не сняли с тебя обвинения?
— Нет, — мотнул головой Руслан. — Они еще один труп нашли.
— И ты все еще надеешься на справедливость?
— Конечно.
— А это точно не ты? — спросил молодой гопник. — Я вот чувствую, что ты мог бы. Есть в тебе что-то такое… Тебе ж ничего не стоит человека прикончить, разве не так?
— Конечно, я способен был бы их убить, — отвечал Руслан в раздумьи. — По неосторожности. Но я бы не поступил так бесхозно с телами. Я бы или положил трупы так, чтобы их сразу нашли и опознали, либо предал бы земле. Мертвое к мертвому, чтобы дать жизнь живому.
Четверо его сокамерников оторопело на него уставились.
— И ты вот так спокойно в этом признаешься? — прищурившись, произнес старик.
— А разве я сказал что-то необычное? — пожал плечами Руслан. — Каждый человек способен на убийство, только каждый на свое. Это не мое, вот и все.
Он забрался на свое место и снова хотел заснуть. Но на этот раз не смог. Вместо этого он просто вспоминал то, о чем думать ему до сих пор как-то не хотелось. Ну, например, мог ли бы он убить.
В тот поворотный в его жизни день после похода с Матвеем к его родным, мать сказала ему вечером после возвращения «домой»:
— От тебя пахнет человечиной. В село ходил? Людскую пищу ел?
И услышав его рассказ, добавила:
— Ну что ж, значит, такова твоя судьба — уйти в человеческий мир, как это сделала твоя сестра. Все равно ты здесь вроде уродца — где это видано, чтобы у мавок рождались парни?
Вспомнив материнские слова, Руслан вздохнул: действительно, где такое видано? Мавка должна быть девой, так заведено от века. Чтобы однажды, заполучив человеческое семя, вырастить его в себе и произвести на свет другую мавку. Только так они могут продолжить свой род. А он — недоразумение, ошибка природы.
Вот взять пример с Матвеем — как он с ним промахнулся. Задружиться с человеком — это ни у одной мавки не получалось, ни одна так не влипала. Все они поступали как положено, держались от людей подальше. В него же словно осиный рой вселился, когда он услышал музыку: вылез из своей березы не в срок, и уже не смог остановиться.