Опознав труп и сделав обыск на даче Югенса и в его доме, капитан Фатьянов доложил обо всем начальству, а покончив с оформлением бумаг, вскоре готов был тупо напиться вдрызг — ни единой зацепки для продолжения дела не оставалось. Непосредственный исполнитель похищений был убит, и на кого он работал — подсказать не способно было ничто.
Даже хуже — организовав рейд на бордель и заполучив всех находившихся там в тот момент «работниц сферы удовольствий», следствию не удалось обнаружить среди них ни одной из трех девушек, заявления о пропаже которых недавно поступили в полицию их городка. Кроме Беллы, конечно, но та была новенькой, «поработать» еще не успела, и в счет не шла.
Печаль ситуации дополнялась невозможностью опознать двоих из шести попавших под облаву «красоток», потому что пребывали они там отчего-то под фальшивыми документами. В самом факте наличия в борделе «липы» ничего особо удивительного не было, как не способно было потрясти основы законности то, что подлинники этих документов были некогда выданы на обладательниц несколько других внешних данных, и зарегистрированы в тех местностях РФ, откуда до N было не достать.
Настораживало то, что заявлений о потере таких паспортов не было, и дубликаты были точными во всем кроме фото — качество подделок было потрясающим. Причем обе обнаруженные в борделе неизвестные девушки с такой подкупающей искренностью уверяли, будто документы у них настоящие, рассказывали свои печальные биографии столь убедительно, что им хотелось верить.
Если бы не одно «но» — рассказы обоих об их жизни до поступления в бордель не совпадали с биографиями обладательниц настоящих документов, и никого из жителей своих деревень они назвать по именам не смогли. В их памяти словно был провал, и какая-то дополнительная настораживающая ненормальность. Удивляться этому не стоило — их явно все это время держали на каких-то препаратах, и медицинское обследование показало, что здоровье обоих было подорвано.
Будь у Никиты Марковича развязаны руки, он бы повторно допросил Беллу, но и Болгарин, и мать Беллы категорически отказались подвергать девочку повторному стрессу.
Допрос остальных четырех «работниц интима» (они все были из местных студенток) как и других служащих борделя в этом плане ничего не дал. Никого из «потеряшек» они по фотографиям не опознали, и о странных девушках не знали ничего. Единственное, что удалось выяснить — это то, что обе они «трудились» там относительно недавно — одна два, а другая четыре месяца, и что пользовались большим спросом, так как были безотказны.
В общем, дело действительно замерло на мертвой точке, и некоторые подвижки в нем появились только к концу июля, когда поступил сигнал из Казахстана, что дежурный на станции Шетпе слышал собственными ушами, как некий Рафик кому-то звонил, называя имя Кристины Бойковой.
Помня о том, что Кристина значилась в списке пропавших девушек, капитан Фатьянов решил навестить ее родителей, но сделал он это зря — мать только разрыдалась, а отец подтвердил, что да, такой звонок был, и что его дочь действительно последний раз видели там где-то на железной дороге.
Это было хоть что-то обнадеживающее, а еще через две недели Никиту Марковича позвала Олеся и сообщила другую интересную новость. Оказалось, что Белла, подопечная Болгарина, за время нахождения в руках у Югенса подверглась гипнозу, и теперь воображает, будто она не Белла, а некая Мила.
Гипноз был наложен весьма технично, так что Руслану пришлось применить все свое умение, чтобы снять наваждение. В процессе снятия, хотя Белла и уверяла, что ничего не помнит, Руслану удалось выяснить, что кроме Югенса на даче был еще один человек, которого она называла Чуткой. Этот самый Чутка накладывал ей на лицо какую-то маску, изменявшую внешность до неузнаваемости.
Все это обозначало одно: к двум неопознанным девицам из расформированного борделя в N также был применен гипноз, и именно поэтому они не помнят, кто они такие.
Передав информацию в N, и сообщив заодно о возможном гриме на лицах, капитан Фатьянов уже был готов поздравить себя с успехом, но не тут-то было. Если грим после его обнаружения удалить с лиц девушек удалось, то с гипнозом ни у кого из областных психиатров такая операция не получилась. Приглашенные из Москвы светила науки пояснили, что столь сильное внушение может снять только тот, кто его наложил. А таинственный Чутка во врачебных рядах не значился и не попадал в поле зрения уголовной полиции.
Впрочем, успехом было уже то, что благодаря снятию грима удалось-таки провести опознание несчастных секс-рабынь. Девушки действительно оказались из их городка. Благодарностям от родителей, которые тогда наслушался Никита Маркович, не было пределов. Он вежливо кивал, что-то говорил в ответ, однако радости не ощущал.