Почти всю дорогу от Шеркалы до Шетпе Кристина молчала. Она переживала, она думала, почему Руслан не только не поцеловал ее, но даже и не обнял как полагается, только помог выбраться и сразу же передал отцу. Кроме того, она никак не могла решить, что из своих приключений рассказывать, а что нет.
— Этот Рафик с тобой действительно хорошо обращался? — наконец спросил отец, не видя на лице дочери особой радости от встречи.
— Да, — отвечала Кристина, — лучше не бывает.
— Почему же ты не пошла за него замуж? — спросил Руслан.
Он задал этот вопрос так спокойно-равнодушно, что душа Кристина погрузилась в окончательное уныние. Не так спрашивают, когда испытывают нежные чувства, и напрасно она ждала, что разлука заставит его снова стать с ней прежним.
— Я не любила его, — ответила она, с трудом удерживая слезы. — Он старый.
— Мы хотим дать ему денег за то, что он помог нам тебя найти. Заслужил он их, как ты думаешь?
Кристина задумалась. Быть неблагодарной она не хотела…
— Они очень бедно живут, — наконец молвила она. — Анч сказал, что если я не буду сидеть тихо, то Югенс может прислать кого-нибудь, и меня убьют.
— Анч? — удивленно переспросил Руслан.
Кристина прикусила язык.
— Я хотела сказать «Асан»! — поправилась она.
— И ты ему поверила?
— Конечно. Меня же и вправду объявили в розыск, разве не так?
Станислав Львович и Руслан снова переглянулись.
— А кто заказал твое похищение, ты знаешь?
— Никто не заказывал. Я сама остановила их машину на дороге, забралась внутрь и вырубилась, потому что перепила на тусовке. Разве ты не помнишь?
Разумеется, Кристина лукавила. О том, что внезапная сонливость ей овладела не без помощи тех, кто сидел в подхватившей ее белой иномарке, она догадалась сразу же, как очутилась там во второй раз. И ехала в Казахстан она отнюдь не добровольно. Но делать подлянку Анчу, который ее пожалел, и воспоминания о котором помогли ей не свалится в пропасть, ее душа не желала.
«Теперь, когда Югенс мертв, Анч заниматься грязными делами не станет, а тюрьма еще никого не исправляла…» — вот что подумала она, решив не загружать поисковые базы полиции еще одним именем.
Тем более что подлинного имени Анча Кристина не знала, и явившийся ей на Шеркале глюк начисто вытеснил из ее памяти черты человеческого лица, которое в этот глюк преобразилось.
Назад они втроем добирались железной дорогой. Еще в электричке в тамбуре Кристина переоделась в нормальную одежду и стала вновь похожа на современную девушку, а не на огородное пугало. При пересечении границы никаких проблем не возникло: Руслан что-то сказал таможенникам, и они без звука пропустили не только ее, но и ее находки.
На бирюзовые бусы, видевшие на шее у Кристины и нефритовый амулет никто вообще не обратил внимания, и лишь с кинжалами вышла некоторая заминка. Впрочем, как оказалось, этот пункт путешествия также был предусмотрен.
— Это новодел, — пояснил Руслан, не сморгнув, воспользовавшись тем, что Кристина за время своего пребывания на вершине горы начистила все свое имущество чуть ли не до блеска. — Станислав Львович, покажите господам офицерам документы на оба ножа, где они были куплены.
(Второй кинжал, кстати, действительно был купленным в магазинчике сувениров для туристов, и позолота на нем была поддельной).
Таким образом, возвращение Кристины домой хотя и было торжественным, и даже триумфальным, но далеко не сразу помогло решению главного вопроса: кто же был виновником злодеяний по отношению к местным студенткам. Кто заказывал их похищение, а затем безжалостно убивал?
Ведь пока заказчик не был пойман, отправлять дело в архив было нельзя: опасность, что спустя некоторое время все повторится, по-прежнему оставалась. То есть скоро снова начнут пропадать девушки, а полиция узнает об этом слишком поздно, чтобы предпринять хоть какие-то меры к их розыску.
Поэтому Станислав Львович попросил Олесю продолжить наблюдение за городом, отслеживая сверху все Кристинины перемещения. А поскольку Болгарин тоже не снял охрану с Беллы, то не удивительно, что однажды пути этих девушек пересеклись, то есть они встретились и подружились.
Произошло это на молодежной художественной выставке, где среди остальных студенческих работ была и последняя Кристинина, в которую та попыталась вложить свое впечатление от знакомства с Анчем. Картина эта была публикой замечена, хотя и интерпретировалась она комментаторами совершенно вразрез с Кристининым замыслом. На своем полотне та попыталась изобразить демона, спасающего падающую с обрыва девушку, и очень жалела, что у нее не хватило мастерства, чтобы выразить то, что ей грезилось в процессе творчества.
Оказалось, что только она одна, автор, видела отсутствие у демона нехороших поползновений по отношению к девушке. Перекошенная от ужаса физиономия несчастной эмоционально воздействовала на зрителя с необходимым накалом, но вместе с сочувствием к девице она вызывала отрицание рогатого урода с рогами и хвостом, тем более что располагалась девица на склоне бело-коричневой насыпи вверх ногами.