— Она не под веществами, — сказала Олеся, прощупав пульс означенной девушки в нескольких местах и вообще осмотрев. — У нее тяжелое нервное истощение. Руслан, Сильвия, берем и везем ее к нам — в больнице ей не помогут, это не тот случай.
— Зачем? — спросил капитан Фатьянов. — Это почти наверняка третья из пропавших «потеряшек», и без согласия родителей к ней даже психиатра подпустить невозможно.
— А ты родителям не сообщай ничего пока. Чтобы не обнадеживать. Девочка подверглась таким надругательствам, что чем меньше народа о том будет знать, тем для нее лучше. Это я виновата во всей этой маньячной истории — если бы я 25 лет тому назад по своей молодой наивности не вылечила Федьку, когда он в зарослях борщевика приключений поискать захотел, то сейчас не было бы четырех трупов. Я попытаюсь спасти последнюю его жертву. Кстати, как он сам?
— Мертв. По предварительным данным — разрыв сердца. Точнее скажет судмедэкспертиза.
Олеся кивнула.
— И поделом, — сказала она. — Мне эта история дорого обойдется.
Когда на следующее утро Сильвия зашла в квартиру за потайной дверью, она мать не узнала. На ее кровати лежала седая как лунь старуха, донельзя худая и бледная. Зато рядом, живая и здоровая, спала сном праведницы ее последняя пациентка — недавняя пленница маньяка.
— Отведите ее под душ и хорошенько отмойте, — приказала Олеся слабым голосом. — После этого пусть Руслан вернет ей ее личность, а потом возьмет у нее контакты родителей и отвезете девочку к ним. Никитосу тоже позвоните, пусть поедет с вами и оформит все как положено. А я должна отдохнуть.
Однако отдых не помог, и даже вечером Олесе лучше не стало. Надежд, что она оклемается, у нее, как у экстрасенса, не осталось. Она умирала, и весь вопрос был только в том, будет ли она умирать долго и бесполезно, или оборвет свое существование быстро и эффективно. Решение было принято в пользу последнего варианта. Оставалось собрать возле себя всех заинтересованных лиц и объявить им свою волю. Кроме Сильвии с Русланом заинтересованными лицами были Стас с Кристиной и Никитос в качестве свидетеля.
— Дорогие мои, — сказала она, — все вы знаете, кто я такая и откуда взялась в семье у Фатьяновых. Я родилась под корнями березы в священной роще, и по обычаю, принятому у моей истинной родни я должна умереть там же. Отвезите меня туда, положите рядом с могилой моего отца и оставьте, чтобы корни, давшие мне жизнь, приняли мой последний вдох и последнее биение моего сердца.
— Я запрещаю! — сказал Никитос. — Это будет убийство.
— Оставление в беспомощном состоянии без медицинской помощи, — поправила его Сильвия. — И мы на это не пойдем!
— Вы хотите, чтобы я себя сначала убила? — усмехнулась Олеся. — Руслан, объясни, когда все уйдут, своей племяннице смысл того, о чем я вас прошу. Мое место там — в этой роще. Я хочу умереть среди своих, в объятиях моей матери, обласканная ее руками и омытая ее слезами. Стас, расскажешь Кристине сегодня вечером всю правду о том, что ты видел в ночь на Ивана Купалу возле алтарного камня?
Стас кивнул.
— Никитос, я из лесного народа, и остановить меня невозможно. Поможешь потом перерегистрировать офис «Мадам Дрэи» и мои аппартаменты на Руслана. Сильвия, не обижайся, но меня должен заменить он — его лекарский дар сильнее твоего. За тобой остается только твое детективное агентство. Впрочем, Руслан может свою однокомнатную квартиру подарить тебе, и тогда ты также улучшишь свои бытовые условия.
— Свидетельство о твоей смерти надо будет. Без него в наследство никто вступить не сможет, — мрачно сказал Никитос.
— Через 5 лет меня можно будет объявить меня безвестно отсутствующей. Трупа не найдут, так что все будет в порядке.
— Лучше до того как исчезать позови нотариуса и оформите с Русланом две дарственные. Разницу между наследованием и актом дарения осознаешь?
— Хорошо-хорошо, согласна. Только давай-ка к нотариусу завтра повезешь меня ты. Присутствие рядом со мной Руслана может стать основанием для подозрений на его счет. А послезавтра с утра мы все выедем в наше родное село. Мои мужчины помогут мне подняться наверх, а Кристина увидит своими собственными глазами, кто такой Руслан. Тогда она сама выберет, какой судьбы для себя хочет. Ну а Сильвии пора познакомиться со своей родней.
Что еще осталось добавить? Воля умирающего не случайно считается священной. Но исполнение ее повергло в шок всю компании.
Нет, не Никитоса — тому было приказано оставаться внизу.
В шоке была прежде всего Кристина.
Мало того, что договор ее отца с лесными духами оказался правдой, и что согласно этому договору они с братом подписаны под страхом неведомых неотвратимых кар охранять опасный для людей объект.
Мало того, что ее Русланчик оказался человеком лишь наполовину, причем его человеческая половина была слеплена из праха мертвеца, а нечеловеческая — уходила ногами в глубь земли, а головой метров на двадцать ввысь и буйно зеленела, не имея ни лица, ни всего остального, что хоть чем-то напоминало сапиенсов.