— Учитывая ваш преклонный возраст и происхождение… эм-м-м… из простонародья, я прощаю вам невежество, незнание этикета и дурные манеры.
Простонародье! Слово-то какое подобрал… А вообще… да, я очень простая и очень, очень народная.
— Премного благодарны, Ваше Высокородие! — воскликнула я. — Уж поздно меня переучивать, милок! У нас-то, в Тихой, все по-простому, демократия у нас как бы. Окромя Императора никого и нету. Ни графьев, ни герцогов. Разве что в Англии, но я из России, а уж проще, чем в России, нигде не живут, честное слово! Да и конституция у меня ныне для книксенов не подходящая. Так что ты уж прости меня, внучек, коли собьюсь с этикету, — это все не со зла, а чисто с непривычки.
Кайлеан Карагиллейн Третий сидел с недовольным видом, но возражать не стал. Выбора у него особенно и не было. Я была единственной живой душой, с которой он мог контактировать. Как, впрочем, и он для меня.
— Кстати! — Меня вдруг осенила мысль. — Вы, Кайлеан Георгиевич, стало быть, сынок короля?
Демонский подбородок снова пошел вверх.
— Да, — коротко подтвердил кивок.
— Сын короля… Это что ж, принц, значит?.. А белый конь где?
— Дома остался… — с некоторой запинкой ответил Кайлеан Третий.
Дома остался? Значит, белый конь все-таки имеется?!
В моем воображении немедленно возникла картина: дворцовый зал, залитый светом, блестящий паркет, зеркала, в которых отражаются тысячи огней тысяч свечей, и я в пышном бальном платье, вальсирующая с красавцем в опереточном мундире.
И все такое диснеевское-предиснеевское…
Потом красавец остался вальсировать один, а вместо девушки появилась черная кошка, которая не без изящества крутилась вокруг ног принца. Придворные с умилением наблюдали за действом и перешептывались: «Какая прекрасная пара», «Только посмотрите, как изящно колышется ее хвост» и все в таком духе.
И тут меня накрыло. С воплем «муа-ха-ха» я повалилась на бок и долго каталась со смеху, дрыгая лапами и заливаясь истерическим хохотом, пока не свалилась с подоконника на пол.
Падение привело меня в чувство.
— Простите меня, Ваше Высочество, — сказала я, снова вспрыгивая на подоконник. — Нервишки пошаливают. Просто в молодости я как-то не так представляла себе встречу с принцем. В смысле, вообще не так. Даже близко не лежало.
Нект задумчиво изучал меня.
— Вы странная, Данимира Андреевна, — сказал он. — Наверное, заточение в теле животного вызвало вашу двойственную манеру поведения… и повлияло на чувство юмора. Оно у вас специфическое.
— Да нет, — отмахнулась я. — Я всегда была… с огоньком. Живость характера, знаете ли, и все такое… — Вспомнив, что я крутая ведьма, я торопливо добавила: — Помноженное на великую силу и обширные знания.
— Принимаю ваши объяснения. И поэтому не извиняйтесь каждые пять минут. Но все же постарайтесь… держать дистанцию. А то у меня тоже могут объявиться нервы.
Произнося это, Кайлеан вроде даже слегка улыбался, но улыбка эта была неприятная. Зубастая какая-то была улыбка, как у акулы.
И действительно, подумала я. Допрыгаюсь ведь. Чего я к нему цепляюсь? Ну демон, ну принц, ну пальцы веером… мне-то, собственно, какое дело? У каждого свои недостатки. Мне надо, чтобы он взял меня с собой, когда будет выбираться отсюда. А в идеале было бы неплохо, если бы он доставил меня в Оленегорск, к родителям. Но как заставить наследного принца этой, как ее, Эрмитажнии потащиться на мою историческую родину с кошачьей переноской в руках — я не представляла.
— Я постараюсь, честное слово, — искренне пообещала я, и, наверное, демон почувствовал мою искренность.
Во всяком случае, мускулы его лица расслабились, он положил подбородок на сцепленные пальцы и спросил:
— Как вы здесь оказались, Данимира Андреевна?
Я ответила вопросом на вопрос:
— Для начала мне хотелось бы знать, где это — «здесь»? Что это за место такое?
— А вы не знаете?
— Нет. Представления не имею.
— Это… м-м-м… скажем так, королевская тюрьма.
— Ничего себе «королевская»! — возмутилась я. — Да когда я сюда попала, здесь такой свинарник был!
— «Королевская» в другом смысле. Неужели вы думаете, что такого, как я, удержат обычные стены? Члены королевской фамилии обладают… э-э-э… повышенной проходимостью, так сказать. Для нас нужно нечто особенное.
— А эти стены удержат?
Нект, то есть теперь Кайлеан, грустно усмехнулся.
— Как видите, удерживают. Такое место называют «карманом бога» — большая редкость, игра природы. В пространственном континууме образуется изолированная полость, некий магический пузырь, в котором хаотически смешивается реальность разных измерений. Опытный маг может с большой выгодой для себя использовать «карман». Хранить там что-то, что нужно спрятать… или кого-то. Хотя я назвал бы это место дырявым карманом бога. Что-то… или кто-то… проваливается в дыру, попадает за подкладку и остается там навсегда.
— Как навсегда? — похолодела я. — Не хочу навсегда! Хочу помереть на воле, а не за какой-то подкладкой!
— Удивительное совпадение, Данимира Андреевна: я тоже хочу помереть на воле.
— Ваше Высочество… — смиренно обратилась я к нему. — Мы выйдем отсюда?
Кайлеан пожал плечами.
