– Ваша светлость, – Алор подошёл к королю, но говорил громко, чтоб слышали все, – я воин, а не палач, – генерал положил меч на плаху, – я могу убивать в бою, но не казнить связанных безоружных людей.
– И как ты осуществишь приказ? – Даар прищурился, – ты думаешь, пророк будет драться с тобой?
– Для этого я и взял помощника, – Алор немного приклонил голову, – вы сами позволили это. Он мастер меча, ровный мне.
– Убей его, – король в упор смотрел на генерала, снова сцепив руки за спиной. Холодный взгляд снова наводил животный страх, – это приказ. Не смей злить меня, Алор. Тебе удостоена честь быть генералом, не ударь в грязь лицом перед правителем, иначе следом за этим мужчиной уйдешь ты.
Генерал выдохнул, поднимая меч с плахи. Он чувствовал этот тяжелый взгляд, что сверлил его спину. Под этим гнётом он обязан убить человека, без оружия, без доспех, вне боя. Далеко не военный поступок, к тому же за преступление мирного времени.
Мужчину усадили на колени перед плотным пнем, покрытым запекшейся кровью. Он закрыл глаза, его веки и мышцы на щеках подергивались, но он старался держаться спокойным. Старая грязная льняная рубашка прилипла к спине, покрытой холодным потом. Шейные вены набухли, голова начала краснеть. Короткие спутанные волосы не поддавались ветру от застывшей в них грязи.
Алор был благодарен, что мужчина не смотрел на него. Смотреть на свою жертву было невыносимо больно. Где-то в глубине души генерал был добрейшим человеком, скованным военным воспитанием и выправкой. Но даже отец никогда не учил его убивать или наказывать человека за преступления мирного времени. Он не палач, он воин.
Генерал перехватил меч в левую руку, плотно обхватывая рукоять, правую положил поверх, сжимая пальцы. Он встал напротив плахи, расставив ноги чуть шире плеч, и опустил меч к земле. Голову мужчины прижали к холодному дереву, отвернув лицом от Алора. Король пристально следил за парнем, будто считал каждый его вдох, оценивая способности. Алор занес меч над головой, глубоко вздохнул и, закрыв глаза, с силой опустил его вниз. Лезвие прошло как по маслу, не застряв в костях мужчины, и остановилось в сухом дереве. Тело мешком свалилось у плахи, алая кровь поливала её основание, стекая к сапогам генерала. Голова прокатилась метр и остановилась, открытыми глазами смотря на генерала. От этой картины тошнота поступила к горлу, но он глубоко вдохнул и, задержав дыхание, резким движением выдернул меч из дерева.
– А сказал, что не сможешь, – король пару раз хлопнул в ладоши, подхватывая генерала за локоть, – следуем дальше, – он повернулся к стражникам, – убрать этот мешок, – Даар толкнул охладевшее тело ногой, – смерть он дождется и в овраге.
Стража не подошла к телу, ожидая покровителя. Еще свежи были воспоминания, как одного из стражников, уносившего такое же тело, смерть забрала вместе с убитым. На отрубленную голову аккуратно опустилась маленькая птица, зацепая коготками лоб. Несколько царапин остались на синюшной коже, а птица, сжав лапки, взмыла в небо.
– Сама смерть может быть красивой, – стражник вздохнул и поднял голову, схватив за короткие волосы.
– Прошу, милорд! – девушку приковали к столбу под пристальными взглядами короля и генерала, – помилуйте!
– Учись пропускать, – король кивнул, узлы на руках девушки затянулись крепче, кисти начали бледнеть, – они всегда будут выть о милосердии, невиновности и прочей ерунды, – Даар протянул генералу кнут, – представь, что это допрос. Жестокий допрос молчаливого шпиона. Начинай, я должен слышать крик из своего зала, – король направился к лестнице на балкон, оставляя генерала наедине с жертвой, – не слушай их, никогда. Так и с ума сойти можно.
Алор вновь вспомнил лицо Зарат, ее стиснутые сухие губы, напряженные мышцы, плотно зажмуренные глаза и мокрые ресницы. Он тряхнул головой, выбрасывая этот образ. Её нельзя жалеть, жалость для генерала – порок. Девушка нужна ему лишь чтоб понять, что происходит. А после, возможно, она должна умереть. Нельзя создавать для неё рай, нельзя ее жалеть.
Алор смотрел на голую спину девушки, уже исполосованную шрамами. По смуглой коже прошли мурашки. Она оглядывалась на него, насколько позволяла фиксация рук. Парень расправил плеть, повторяя движения Лаэрта, взмахнул ею вверх, расправляя тугую петлю у кончика. Девушка не вздрогнула, на лице появилась нервная улыбка.
