Седой король засмотрелся в пустоту, размышляя о чем-то. Генерал же покорно ждал приказа, чтоб удалиться из зала.
– Алор, ты ведь никогда не убивал, так? – Даар резко перевел взгляд на парня. От этих серых глаз у генерала по спине пробежал холодок. Серые, как камень, из которого собрана третья стена, они обжигали морозом. Алор кивнул, не в силах ответить под тяжестью этого взгляда, – и не избивал? – он снова кивнул, – иди за мной.
Тайными, известными лишь королю, ходами они спустились в знакомый подвал с другого его конца. Тут были только камеры за глухими дверьми. В этом конце коридора было тихо, большая часть «глухих» камер давно были пусты. Здесь чаще пытали в холодное время года, чем запирали надолго. Стены местами были покрыты мхом, факелы горели через один, едва освещая путь. Камень здесь был выделан аккуратнее, чем изнутри камер. Грани его были сколоты почти идеально, состав не стекал по ним, застывая каплями.
Король шел впереди, сложив руки за спиной. Шаги его были тяжелыми, крупная фигура покачивалась при ходьбе из стороны в сторону. Корону он редко носил, старая была для него неудобной, а традиции не позволяли сделать новую, не вступая в брак. Он считал это противным, не желал видеть рядом с собой никого, хоть и беспокоился, в чьи руки перейдет трон, когда смерть придёт за уже постаревшим телом мужчиной.
Алор же шел сзади, расстегнув тугой мундир. Он все вспоминал слова старухи, о серых глазах, что погубят его. Кому они были адресованы – тому, кем он был в том видении или тому, кто он сейчас? И, от чего-то, ему казалось, что она говорила именно о глазах Даара. На второй план отошла мысль о том, что сейчас ему впервые придется кого-то бить, а возможно, и убивать.
Король подошел к камере с решеткой в половину стены. На соломе, съежившись от холода, лежала девушка. Рыжие волосы уже были заплетены в короткую косу, мех укрывал спину, горящую огнем. Она пустым взглядом смотрела в стену напротив, пропуская окружающие события. Даар наклонил голову, рассматривая свисающую с выступа тощую ногу с браслетом.
– Вы же не хотите снова пробовать на ней? – Алор встал за спиной короля, – она помогает мне с вашим приказом, – он едва слышно прошептал эти слова.
– Нет, это для тебя просто, – король развернулся и медленно направился дальше, не смотря на генерала, – нам нужен мужчина, крепкий. Обреченный. Сегодня ты – палач, – Даар снова сцепил руки за спиной.
Алор смотрел на девушку, что даже не подняла на них глаз. Она сжимала в руках корку хлеба, оставшуюся после завтрака. Дыхание стало ровнее, генерал почувствовал некоторое облегчение от того, что ей становится лучше. Но слова короля, о ее вручении Лаэрту не внушали надежд. Нужно как-то вытащить пророка. Живой. За раздумьями генерал не заметил, как девушка приподнялась и уставилась на него светлыми глазами. За несколько дней, что она была в подвалах на скупом содержании, в глазах появился живой блеск, а на щеках выступил легкий румянец.
Генерал кивнул в ответ на вопросительный взгляд девушки и медленно прошёл дальше, губами проговорив «я потом вернусь».
Король прошёл мимо всех камер до двери. Одис протянул ему стопку бумаг, заполненных чёрными и красными чернилами. Даар провёл рукой вдоль них, будто видя ладонью, что там написано, и вытянул два листка.
– Держи, – король протянул немного мятые бумаги генералу, – читай вслух.
Алор принял листки, бегло читая их. Он снял мундир, вешая его на настенный крючок.
– Приговор, – генерал положил руку на навершие меча украшенное синим камнем, – Пиель Гит приговаривается к смертной казни через отрубание головы за кражу выручки из элитного борделя, – его рука дрогнула, он переложил листки, – Мориса Фрайт, – он на мгновение вспомнил Зарат у столба, – приговаривается к 30 ударам плети и заточению на месяц за попытку убийства клиента крестьянина, – он поднял глаза на короля, – она пыталась убить и так легко выходит?
– Он крестьянин из гнилого конца, – король направил стражников за названными людьми, – за их жизнь корона не в ответе.
Во дворе замка было пусто, учеников генерала и его напарника сегодня освободили от занятий за успехи в течении уже трёх дней. Яркое солнце уже едва грело воздух, ветер продувал хлопковую белую рубашку, заставляя генерала вздрогнуть от холода. Волосы, собранные в хвост, перекидывало по плечам. Он снял с пояса массивные ножны из выделанной кожи и положил их на выступ, на котором часто сидел с Радиром, наблюдая за учениками. Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, он попытался выбросить из головы все мысли и эмоции. Он воин, убийца и генерал, он должен уметь убивать по приказу, не важно, кем был для него этот человек.
На площадку вывели мужчину с оковами на руках. Он был бледен, как сама смерть, ждущая за его спиной. Руки были сжаты в кулаки, зубы плотно стиснуты, почти до скрипа. Генерал смотрел на него внимательно, не отрываясь, и все сильнее осознавал, что убить его не сможет.
