Одна двадцатая или более — не в количестве дело. А в мысли, что рассудок не есть представитель всего человека. Этот тезис не только героя, но и авторский. И повторялся он не один раз. Сошлюсь лишь на одну из записей: «Наука — теория. Знает ли наука природу человеческую? Условия невозможности делать зло — искореняют ли зло и злодеев? — И не явится ли голос, который скажет, хочу иметь возможность делать зло, но ;.. и т. д.» [ЛН, 83, 453].
Наука, рассудок упрощают человека. И отношение к их претензии на знание человека у Достоевского скептическое. Достоевский считает, что надо «наблюдать природу человека во всех ее видах» [ЛН, 83, 403]. Во всех видах — значит с учетом коэффициента на неполную выразимость сознательного и трудную доступность для разума бессознательного.
Относительно некоторых компонентов последнего Достоевский говорил, что, например, «чувство и влечение дело необъяснимое» [П, 1, 200]. Умом не объяснимое. Вернее, рассудком. Ибо слово «ум» употребляется писателем в разных значениях. Не главный ум сводится к рассудку. Ум главный — это рассудок и чувства.
Почти все герои Достоевского — люди с умом. Но с разным. Ум Валковского, Лужина направлен всецело на обделывание делишек. Относительно Лужина Раскольников заметил: «Человек он умный, но чтоб умно поступать — одного ума мало» [6, 180]. Очень глубокая мысль, из которой и следует наличие двух умов. Это мысль, высказанная в 60-х годах героем. Но она авторская. Ее можно встретить в записных книжках последних лет жизни писателя: «Я не скажу, что у вас нет ума: обыденный ум у вас есть, но повыше чего-нибудь у вас действительно нет. Вы середина» [ЛН, 83, 562].
Итак, уму не главному, обыденному противопоставляется главный. Интересен в этом отношении ум следователя Порфирия Петровича. Глубокий психолог, хорошо понимающий человека, следователь фактически без всяких внешних улик уличает убийцу. Опираясь лишь на наблюдения за его натурой — бессознательным. Всякая попытка Раскольникова скрыть свою натуру оказывается неудачной, бесполезной. Вот он пытается скрыть свою тревогу за беззаботным смехом. И тем выдает себя. Три «дуэли» следователя с преступником — пример того, как глубоко может один человек проникнуть в суть другого. И тем самым этот обычный государственный служащий обнажает глубину и сложность себя как человека.
Но ум следователя еще не самый главный. Он как бы предглавный. До главного ему не хватает той степени доброты (хотя следователь — человек не злой), какая есть, положим, у Мышкина. Для того чтобы ум следователя стал главным, ему нужна большая, чем есть, доля иррационализма. Ибо проникновение в суть человека у него более рассудочное, чем иррациональное. Способные же в большей мере чувствовать и более добры к человеку. Рассудок, выпрямляющий человека, как выпрямляют гвоздь, и относится к человеку, как к гвоздю.
Главным умом обладают люди сердца. Это Тихон из «Исповеди Ставрогина», Зосима, Алеша, князь Мышкин. Последний безошибочно определяет человека даже по портрету.
Хорошо, когда человек обладает умом и сердцем. Но это редко случается. А если отдать предпочтение чему-то одному, то Достоевский предпочтет сердце. Лучше чувства без знаний, чем знания без чувств. Так, не слишком образованный Алеша глубже понимает человека, чем обладающие знаниями следователи Мити.
Интересна характеристика Аглаей «идиота» Мышкина: «... я вас считаю за самого честного и за самого правдивого человека, всех честнее и правдивее, и если говорят про вас, что у вас ум... то есть что вы больны иногда умом, то это несправедливо; я так решила и спорила, потому что хоть вы и в самом деле больны умом (вы, конечно, на это не рассердитесь, я с высшей точки говорю), то зато главный ум у вас лучше, чем у них у всех, такой даже, какой им и не снился, потому, что есть два ума: главный и не главный» [8, 356].
Обладатели главного ума имеют более широкий набор средств для познания. У них, в частности, интуиция. Интуитивное восприятие в романах Достоевского — безошибочное. Оно — у рассказчика в «Униженных и оскорбленных». Оно у парадоксалиста, чувствующего, когда придет к нему героиня. И безошибочно. Интуиция гонит Мышкина на вечер к Настасье Филипповне — а там основное действие. Интуитивно чувствует Мышкин преследования себя со стороны Рогожина. Интуитивно узнает дом Рогожина. Интуитивно предчувствует опасность Лебядкина. Единственное доказательство Алеши в пользу невиновности Мити — «по лицу вижу». И прав. Правда у Достоевского, как правило, на стороне видящих «по лицу».
