Достоевский считает, что в распространении такой жизненной ориентации виноваты и теории, отрицающие бессмертие души человека, теории, согласно которым все из мира уйдет бесследно. Именно за такой подход критикует учение дергачевцев Подросток Достоевского. Он считает, что при таких установках человек упадет до безличности. Подросток считает подлецом человека, мечтающего на фоне голодающих людей кормить только собак. Но чем опровергнешь позицию такого подлеца, как докажешь ему, что он должен быть благороден? Ради светлого будущего? Но подлецу нет дела до светлого будущего, каким бы хорошим оно ни было, если тогда он не будет существовать. Подлец останется на своем «иметь». Личность его все более и более будет разрушаться.
При этом Подросток еще и не убежден в светлости будущего, построенного на нигилистических основах. Он обращается к нигилистам: «...чем прельстите вы меня, чтоб я шел за вами? Скажите, чем докажете вы мне, что у вас будет лучше? Куда вы денете протест моей личности в вашей казарме? Я давно, господа, желал с вами встретиться! У вас будет казарма, общие квартиры, stricte necessaire, атеизм и общие жены без детей — вот ваш финал, ведь я знаю-с. И за все за это, за ту маленькую часть серединной выгоды, которую мне обеспечит ваша разумность, за кусок и тепло, вы берете взамен всю мою личность! Позвольте-с: у меня там жену уведут; уймете ли вы мою личность, чтоб я не размозжил противнику голову? Вы скажете, что я тогда и сам поумнею; но жена-то что скажет о таком разумном муже, если сколько-нибудь себя уважает? Ведь это неестественно-с; постыдитесь!» [10, 8, 64 — 65].
Герой считает, что такая теория лишает личность ее самоценности. Платить за материальное духовным — цена слишком большая. Личность же не продается. Не должна продаваться. Достоевский не принимает лозунг, согласно которому «духовной мысли нет, и что жизнь духовная сказка, а не реализм. Что великодушия нет, а есть только борьба за существование» [П, 3, 213]. И далее продолжает: «...если сказать человеку: нет великодушия, а есть стихийная борьба за существование (эгоизм) — то это значит отнимать у человека личность и
В одном из писем Достоевский высказывает на этот счет следующую мысль: «Кстати: вспомните о нынешних теориях Дарвина и других о происхождении человека от обезьяны. Не вдаваясь ни в какие теории, Христос прямо объявляет о том, что в человеке кроме мира животного есть и духовный. Ну и что же — пусть откуда угодно произошел человек (в библии вовсе не объяснено, как бог лепил его из глины, ваял из камня), но зато бог
Здесь Достоевский подметил одну из подмен в теориях. Коль человек произошел от обезьяны, то главное в нем материальное. Коль человек не может жить без материального, то оно для человека самое главное. Отсюда — цель жизни, смысл жизни в материальном. Достоевский верно заметил, что такая плоская интерпретация сути человека ведет к его деградации, к утере главного, что отличает его от других животных — его личности.
Человек произошел от обезьяны, человеку нужна пища и т. п. Все это верно. Но отсюда совсем не следует, что добывание пищи, борьба за нее есть самоцель. Это в действительности средство. И только. Превращение этого в самоцель и делает человека безличностью. Цель — в высшем, духовном. Главное в личности — дух, главное в безличности — «хлебы».
Достоевский не раз выступал против тезиса «камни — в хлебы». Однако это не означает, что писатель был против удовлетворения материальных запросов человека. Он лишь против провозглашения «хлебов» в качестве смысла жизни.
Вопрос — от кого произошел человек? — это один вопрос. Вопрос о роли материального в поддержании жизни человека — другой. Вопрос же — ради чего живет человек? — третий. И этот третий самостоятелен, с двумя первыми жестко не связан. Признание же смысла существования в «хлебах» есть отрицание этого смысла. Не хлебом единым...
Достоевский много внимания уделяет проблеме безличности. Но ничуть не излишне это внимание. Писатель заостряет проблему, грозящую человечеству его вырождением. Через потерю смысла жизни, через потерю личности каждым из его членов. Достоевский понимает, что не обращать внимание на эту проблему преступно, если проблему видишь. Упрятанная от сознания каждого, загнанная вглубь, она будет усугубляться. Не обратить внимания на безличность значило бы согласиться со сбитой шкалой ценностей, когда безличность объявлена личностью юли когда на словах все говорят о жизни ради «быть», а живут повсеместно ради «иметь».
