Можно ли в таком случае требовать от человека, имеющего личность, этой ответственности? Люди отвечают лишь за те поступки, которые они могли совершать или не совершать. То есть вопрос упирается в свободу выбора. Есть ли выбор у человека, свободен ли человек?
Если человек не свободен, если его поступки жестко детерминированы чем-то внешним (среда) или внутренним (бессознательное), то за свои поступки человек не несет нравственной ответственности. Если человек свободен, то он и ответственен. Спор по проблеме старый. В основном он шел о зависимости или независимости человека от внешней среды. Я этой проблемы уже касался, а потому здесь остановлюсь очень кратко, применительно к проблеме нравственной ответственности.
Достоевский, как известно, признавал роль среды в формировании личности и детерминации ее поступков. Но он не признавал роль среды абсолютной. С его точки зрения, среда оставляет место для выбора. И выбор есть всегда. А следовательно, есть и нравственная ответственность.
Достоевский ставит своих героев перед выбором. Экзамен на нравственную ответственность держат Раскольников, Подросток, Версилов. И не только они.
Разные герои по-разному относятся к нравственной ответственности. Немало таких, кто не чувствует никакой ответственности. Таков Ламберт, готовый ради «лишних» денег на все, таковы «бесы». Предел нравственной безответственности — Смерядков, даже уходя из жизни, не раскрывший своего преступления.
Конечно, большинство нравственно безответственных людей не задумывалось над теорией среды, да и не знало ее. Они безличности и просто жили так, как им подсказывала их утроба. Но абсолютизация роли средыкак бы подводит теоретическую базу под такую жизнь. За это и отрицает такую абсолютизацию Достоевский: «Ведь эдак мало-помалу придем к заключению, что и вовсе нет преступлений, а во всем «среда виновата». Дойдем до того, по клубку, что преступление сочтем долгом, благородным протестом против «среды». «Так как общество гадко устроено, то в таком обществе нельзя ужиться без протеста и преступлений». «Так как общество гадко устроено, то нельзя из него выбиться без ножа в руках». Ведь вот что говорит учение о среде в противоположность христианству, которое, вполне признавая давление среды и провозгласившее милосердие к согрешившему, ставит, однако же, нрав- ственным долгом человеку борьбу со средой, ставит предел тому, где среда кончается, а долг начинается. Делая человека ответственным, христианство тем самым признает и свободу его. Делая же человека зависящим от каждой ошибки в устройстве общественном, учение о среде доводит человека до совершенной безлич ности, до совершенного освобождения его от всякого нравственного личного долга, от всякой самостоятельности, доводит до мерзейшего рабства, какое только можно вообразить» [1895, 9, 180]. Эта мысль против абсолютизации роли среды была высказана в «Дневнике писателя» 1873 года.
Сложность, острота и актуальность проблемы нравственной ответственности заставляли писателя возвращаться к ней неоднократно. В «Дневнике писателя» 1877 года, касаясь частного вопроса о российском суде, Достоевский говорит о свободе выбора и нравственной ответственности. «Выходит, что преступление как бы не признается преступлением вовсе, обществу, напротив, как бы возвещается, да еще судом же, что совсем, дескать, и нет преступления, что преступление, видите ли, есть только болезнь, происходящая от ненормального состояния общества, — мысль до гениальности верная в
В иных, частных применениях Достоевский признает мысль о влиянии среды верной «до гениальности», но он не принимает ее как всеобщий принцип. Человек сам отвечает за свои поступки.
Существует нравственная ответственность человека перед другим человеком, перед обществом, перед самим собой.
