Должность не есть личность, не есть символ величия, не есть символ личности. Как не являются этим символом ни происхождение, ни кровь, якобы благородная.
Достоевский пристально вглядывается в людей, пытаясь отыскать среди них
Достоевский в основе своей не принимает мысль о величии людей, совершивших какие-либо преступления. Какие бы высокие посты в обществе эти люди ни занимали. Жестокость, человеконенавистничество — признак отсутствия величия, неспособности быть учителем. Его герой, Родион Раскольников, считал, что все великие являются преступниками, так как они переходили за грань дозволенного, лили кровь других людей. Достоевский вполне допускает, что это так и есть. Но в отличие от своего героя он не считает таких людей великими, как бы высоко они ни были вознесены в обществе. Все, считающие себя «вправе» пролить чужую кровь, по Достоевскому, ничего общего с величием, с учителями, с лучшими не имеют. В обществе действительно часто не судят победителей. Но, с точки зрения писателя, это ненормально.
и высшая мысль? Это слово, эту мысль (без которых не может жить человечество) весьма часто произносят в первый раз люди бедные, незаметные, не имеющие никакого значения, и даже весьма часто гонимые, умирающие в гонении и неизвестности. Но мысль, но произнесенное ими слово не умирают и никогда не исчезают бесследно, никогда не могут исчезнуть, лишь бы только раз были произнесены, — и это даже поразительно в человечестве. В следующем же поколении или через два-три десятка лет мысль гения уже охватывает все и всех, увлекает все и всех, — и выходит, что торжествуют не миллионы людей и не материальные силы, по-видимому столь страшные и незыблемые, не деньги, не меч, не могущество, а незаметная в начале мысль, и часто какого-нибудь, по-видимому, ничтожнейшего из людей» [1895, 10, 423].
Велик, способен быть учителем человек, в обществе незаметный, должностей больших не занимающий, более того, человек гонимый. Незаметен он, однако, не в силу незаметности стиля своего мышления, а в силу своей скромности, а также неспособности общества за внешним видеть внутреннее.
Достоевский не считает, что учителем может быть лишь человек, имеющий большие возможности для широкого поля деятельности. Нет. Лучший может проявить свои качества в любом месте. «Поверьте, что быть примером хорошего даже и в малом районе действия — страшно полезно, потому что влияет на десятки и сотни людей. Твердое желание не лгать и правдиво жить смутит легкомыслие людей, Вас всегда окружающих, и повлияет на них. Вот Вам и подвиг» [П, 4, 13]. Эту мысль Достоевский высказал в одном письме. Мысль очень верная, и отмежевание личности от должности здесь весьма убедительно показано.
В записной тетради по поводу лучших людей есть очень яркие слова: «Не сильные лучше, а честные» [ЛН, 83, 552]. Очень правильное понимание лучших. Далее Достоевский говорит:
Идеалом, учителем может быть только благородный человек. Лишь такие люди способны оказать благотворное влияние на общество, на своих учеников. Истинные учителя — это люди с качествами Мышкина. Князя можно представить на любом месте в обществе, на любой должности. Никакая должность не испортит его личности, никакую должность не испортит он сам. Отпечаток своей личности он оставит на всем, к чему прикоснется. Это и есть, по Достоевскому, истинный учитель. Учитель — это человек высокой нравственной ответственности.
Учитель должен видеть дальше других, знать больше других. Это элементарно. Невежда в роли учителя — явление в действительности не редкое, но аномальное. Примером аномалии учителя, в узком смысле этого слова, являются у Достоевского наводнившие Россию французские гувернеры, педагоги, которые учили, «ровно ничего не зная ни из какой науки» [1895, 9, 15]. Эти слова применимы и к учителям в широком смысле этого слова. Процесс воспитания зависит от уровня знаний ученика и учителя. Необходима разница уровней. Но практика показывает и учителей с более низким уровнем,чем ученики.
