Происходит рост личности героев. Если Макар Девушкин пил чай ради других, то, положим, Раскольникову такая мысль показалась бы просто нелепой. Выпрямляется язык героев. Растет их творческий потенциал: не переписчики, а теоретики.
В последний период жизни свои взгляды писатель выражает не только через художественные образы, но и непосредственно, в статьях, в «Дневнике писателя».
Проблемы углубляются, образы усложняются. Но без скачков, эволюционно. Можно даже проследить эволюцию переходящих из произведения в произведение образов. Такова линия Ползунков — Ежевикин — Лебедев — Лебядкин — Максимов. Это, в сущности, один сквозной образ. Сквозной, но изменяющийся. Алеша Валковский психологически близок к Васе Шумкову — то же самое слабое сердце. Но с противоположным знаком: у Алеши эгоистически слабое сердце, у Васи — альтруистски.
Конечно, появилось и что-то принципиально новое в творчестве. Появляется жанр детектива. Но детектив это особенный. Психологический. Три «дуэли» следователя с убийцей в «Преступлении и наказании» отражают суть этого жанра.
После Сибири, после близкого соприкосновения с народом, в творчество входит тема русского человека. И всегда при этом, прямо или косвенно, широта русского человека противопоставляется узости европейцев. Обнажаются как положительные элементы этой широты, так и отрицательные. То и другое, в их сфокусированности, в изолированности, дано автором в конкретных образах. Не поэтизируя отрицательное в широте, автор все-таки предпочитает широту узости.
После Сибири происходит усложнение сюжетов. Широко раскрывается намеченная еще в «Хозяйке» тема преступления.
Читая Достоевского по первому кругу, замечаешь ряд недостатков, недоработок. Главное — неправдоподобие. Неправдоподобно прежде всего уплотнение времени. Если провести хронометраж действий героев и сопоставить его со временем действия, обозначенном в романах, то несоответствие будет большое, в сутках окажется далеко не двадцать четыре часа. Неправдоподобны конфиденты героев Достоевского, а также целующиеся в объятиях, плачущие соперницы. Не совсем правдоподобны отношения Сони и Раскольникова: почти не знающий Соню убийца исповедуется перед нею. Только что прибывший в Россию Мышкин — в центре общества. В это трудно поверить. Не совсем убедительна и резкая перемена Marie к Шатову после рождения ребенка. Не веришь в то, что такой высокий духом человек, как Кириллов, приютил у себя Федьку-каторжника, да еще пьет чай, им приготовленный. Неестествен образ матери Оли. Глубоко потрясенная самоубийством дочери, очень быстро эта женщина начинает заниматься шпионством и сводничеством. К тому же в первой половине «Подростка» у нее одно имя, во второй — другое. Явная недоработка. Неестественно и то, что Митя Карамазов припрятал 1500 рублей — не та натура. Но еще более неестественно, что, имея их, он мечется с продажей часов за шесть рублей и с закладом пистолетов. Это уж совсем не в его нравах.
Есть у Достоевского и просто ошибочные суждения. Они, главным образом, не в художественном творчестве, а в иной части наследия. Некоторая идеализация внешней и внутренней политики России, оценки конкретных общественных и государственных деятелей, органов печати — все это трудно принять за истину. Не замечать этого не следует. Но в то же время нетрудно видеть, что это частности.
Правилом для Достоевского является глубокое, правдивое и не прагматистское проникновение в действительность. При этом Достоевский не уклоняется от изображения теневых сторон конкретики России. Наоборот, их-то он прежде всего и выделяет, считая, что долг писателя — сегодня, сейчас — сказать о своем времени все то, что о нем думаешь. Сказать все для того, чтобы помочь что-то исправить.
Углубление в развороченный, близкий к крушению быт говорит о том, что художник живет бедами окружающих его людей. Он далек от лакировки действительности, погружается в стихию неспокойствия, проявляет свою неуснувшую, растревоженную совесть.
Творчество Достоевского ориентировано на «злобу дня», дня, который им глубоко и широко познан. Писатель имеет свой взгляд на жизнь и умеет его выразить в образной и понятийной форме.
Все это говорит о самостоятельном, не подчиненном прагматизму миросозерцании писателя, которое в основах своих было неизменным во все периоды жизни его носителя. Никакой смены миросозерцания у Достоевского не было.
Благодаря наличию такого миросозерцания и были созданы произведения писателя, сюжетика которых и помогает выявить само миросозерцание.
Тяжело живет человек, и как он такую жизнь терпит. Это, главное, что можно вынести, прочитав произведения Достоевского по первому кругу.
ВРЕМЕННОЕ
Все жили в сушь и впроголодь,
В борьбе ожесточась...
