Ставку на разум делают у Достоевского Раскольников, а также Иван Карамазов и другие. Но, по автору, разум не представляет всего человека, а следовательно, и всей гаммы отношений между людьми. Поэтому доводы разума не являются еще верным отражением действительности.
Кроме того, Достоевский сомневается в разумности самого разума социалистов. Он считает, что их разум ограничен, что социалисты «мыслию не орлы». Они огрубляют человека, огрубляют действительность. Социалисты опираются не на разум, а на объявленный непогрешимым ограниченный разум. Они не учитывают «живой жизни», живого человека. Ставят логику выше жизни, сводят человека к механике. Жизнь может опровергнуть схемы. «Оттого так и не любят
Здесь заострено внимание на бессилии при таком понимании миропорядка устроить жизнь людей. Поэтому жизнь устраивается деспотизмом. Признать последний за высокую ценность трудно. Поэтому происходит подмена понятий: деспотизм называется свободой, свобода — деспотизмом. Все предусмотрено и на тот случай, если человек раскроет подмену. Осознавший ее человек объявляется не самим собою, а плодом, механикой каких-то внешних сил, им манипулирующих. Это не человек раскрыл подмену, а чуждые подмене силы из-за своей выгоды так сформировали человека, что он мыслит им в угоду, а потому-то, желая подорвать и т. п., он указывает на подмену понятий. Достоевский обвиняет социализм в софистике, им выработанной и его поддерживающей. Писатель хочет сказать, что человек сводится к механике не только от упрощения действительности, но и от необходимости защиты теории, нормальными способами незащитимой.
Кроме всего прочего, отсюда, по Достоевскому, вытекают унижение и обезличивание человека. Путем снятия с него нравственной ответственности. Это результат разума социалистов.
Этот разум приводит к своеобразному пониманию равенства. Равенство понимается как стремление низшего унизить высшего. И объявить, что оба равны. Самому объявить [1895, 11, 70]. По Достоевскому, социалисты, в отличие от христиан, склонны сами себя ставить наравне с другими или выше других. Не ожидая своей оценки другими. То же и в материальной области. Вот мысль Достоевского из одного письма 1877 года: «Христианин, т. е. полный, высший, идеальный говорит: «Я должен разделить с меньшимбратом мое имущество и служить всем». А коммунар говорит: «Да, ты должен разделить со мною, меньшим и нищим, твое имущество и должен мне служить». Христианин будет прав, а коммунар будет неправ» [П, 3, 256]. Достоевский хочет сказать, что социализм и благородство несовместимы.
Достоевский, таким образом, проводит мысль, что осознание действительности социалистами, уповающими на разум, на основе атеизма, неадекватное, упрощенное. И с таким-то осознанием социализм пытается занять место бога и перестраивать мир.
Каждая теория, преследующая какие-то нововведения, должна включать в себя разработку цели, ведущих к ней средств, предвидение результата, цели соответствующего, предвидение предположительной цены, а также должна предусмотреть избежание издержек.
Как, по Достоевскому, решается эта проблема в социализме?
Цель — это счастье людей. В чем, однако, оно заключается? «Счастье есть власть» [7, 203] — это мысль для Родиона Раскольникова. Согласно другой трактовке, счастье — в обладании материальными благами. Вот суть одной из листовок Петра Верховенского: «Напечатано вдруг, чтобы выходили с вилами, и чтобы помнили, что кто выйдет поутру бедным, может вечером воротиться домой богатым...» [10, 212]. В качестве цели называют и братство.
Достоевский считает, что практически цели в социализме разработаны нечетко. В «Дневнике писателя» 1873 года он прямо говорит, что вся мысль социалистов пока направлена на разрушение старого, а как устроить новое общество — это еще не разработано. Действовать хотят без четкой программы. Цели абстрактны. Основное внимание уделяется проблеме средств.
