А вот
Конечно это были не киборги из фантастики, ну и что же? Бездумные «куклы», зачастую – просто обрубки тел в экзоскелетах, – показывали великолепные результаты, в одиночку справляясь с десятком спецназовцев. Другие, столь же бездумные, но с предварительно выработанными рефлексами, управляли симуляторами военной техники, намного точнее, чем обычный компьютер, выполняя стандартные задачи. Да они и были всего лишь приставками к компьютерам – те же обрубки с искорёженными имплантами мозгами.
Нет, големов никто не собирался пускать в реальный бой, на них просто отрабатывали методики, позволявшие улучшать боевую подготовку обычных солдат, разрабатывать тактику ведения дистанционного боя, когда один человек управляет несколькими аватарами, «срастается» с боевым экзоскелетом, а то и танком или истребителем. Задумки фантастов вековой давности отрабатывались на воплощённой идее тех же фантастов. Ну а мораль – это понятие устаревшее, особенно для военных стратегов.
– Я не понимаю, как мы вообще умудрились захватить центр, – недоумевал через неделю Мишка, глядя на заходящее за горы солнце. – Это же одна из узловых точек оборонки любой страны, а мы, всего несколько сот человек в мире, смогли его взять штурмом за каких-то полчаса! Да они о наших планах должны были знать ещё до того, как мы о центре подумали!
– А я не знаю, как мне удалось бежать, – так же недоумённо поддержал друга Лёшка. – Я же как амёба под микроскопом должен был быть.
– И ещё интересно, – заметил стоявший у окна Митя, – нас делали не для военных. Мы как раз сегодня вспоминали: нам не давали ни одного задания по расчёту ракет или военных спутников.
– Ага. – Шери ещё неловко, но уже самостоятельно взобрался на невысокий подоконник и сел боком, глядя на вечерний пейзаж и доедая из креманки сладкое суфле. – Мы работали над двигателями, жизнеобеспечением и защитой от метеоритов и космического излучения, но об оружии даже не знали, что оно в мире есть. Нам потом Лена о нём рассказала.
– Ничего удивительного. – Незаметно подошедший Мишель сел на подоконник напротив Шери, по-мальчишески улыбнувшись ему, и обернулся к Мишке с Лёшкой:
– Всё просто. Центр не был напрямую связан с оборонкой, да и не одна это организация. По сути это партнёрское объединение нескольких фирм, структура которого сходна со структурой конторы. Первым и самым влиятельным было русское отделение, но все филиалы работали самостоятельно, сотрудничая в основном для обмена технологиями и расширения рынков сбыта. И с правительствами своих стран никогда официально не контактировали – соблюдали традицию, введённую ещё исконниками. Они осознанно не стремились занимать первые строчки рейтингов, чтобы не привлекать ничьего внимания: частная научная фирма среднего уровня, и всё, особо себя не рекламировали.
– В «Баялиге» постоянно крутили ролик: «Тебя нет, если нет рекламы», – вспомнил Лёшка.
– Вот-вот! Рекламы нет, значит, и никакого научного центра нет. Да, уникальные технологии, но продавались они через подставные фирмы, – подтвердил Мишель. – Отсутствие рекламы – лучшая защита от неприятностей. Кому надо, и так всё знают.
– Мимикрия, да? – спросил только что подошедший (задержался в столовой) Анри. – Я видел фильм про морских животных, там осьминоги камушками притворялись, а потом – хоп! И обед к себе тянут.
– Точное сравнение! – рассмеялся Мишель. – Иди сюда, место ещё есть. Ребята, подвиньтесь-ка.
Анри устроился на подоконнике рядом с братьями и, поджав ногу, опёрся подбородком о коленку.
– Значит, центр – это как осьминог, да? Такой маленький, серенький, а щупальца вон куда пустил.
– Скорее он один из главных осьминогов в колонии, – усмехнулся Мишель. – Шесть больших осьминогов, много маленьких, и все в свите огромного осьминога, который совсем не прячется – такой большой, что его просто не замечают уже. А он делает вид, что не замечает остальных осьминогов, которые кормятся и его кормят.
