Три Ленки, две Гальки и я полностью

Прошла пара месяцев, и то, что тетя Клава совершенно не умела готовить, стало широко известно. Соседи припечатали ее вердиктом «плохая хозяйка». Я с детской непосредственностью при первом же удобном случае поинтересовалась у тети Клавы, почему ее так называют. А она то ли не сообразила, откуда в моей пятилетней голове возникло это взрослое заключение, то ли чересчур раздражилась от столь меткого попадания на любимую мозоль, но что-то с тех пор расклеилось в наших с ней отношениях.

Только самой тете Клаве была достоверно известна история болезни – возникновения и развития ее комплекса. А я наблюдала конечную стадию безнадежно-хронического заболевания, с которым она полностью смирилась. У тети Клавы было уже не легкое опасение и даже не сильный страх, а стопроцентная уверенность в неуспехе. Все, чего она хотела в таких ситуациях, – чтобы этот кошмар поскорее закончился. Лучше всего ее состояние можно было описать, перефразируя известное высказывание: «Я не могу, если думаю, что я не могу». Впрочем, если учесть, что все окружающие были уверены в том, что она не справится, то винить тетю Клаву было не в чем.

Надо отдать тете Клаве должное, она не унывала и подходила к своим кулинарным обязанностям весьма творчески. Именно у Ленки дома я познакомилась с такими хитроумными кухонными приспособлениями, как сифон для изготовления лимонада и мороженица для сами понимаете чего. На Ленкины дни рождения тетя Клава не готовила абсолютно ничего, зато всегда добывала по непонятным каналам такие дефицитные товары, как шпроты, сервелат, напиток «Байкал» и торт «Паутинка». Хотя одно блюдо было все-таки ее собственного производства – рулетное пирожное, как она его называла. Тете Клаве принадлежала честь изобретения его рецепта. Один бог знает, скольких творческих мучений ей это стоило, но результат явно свидетельствовал об ее изобретательности. Все гениальное просто, и то рулетное пирожное было необыкновенно технологично в приготовлении: через мясорубку прокручивались печенье, шоколадки и грецкие орехи; получившаяся масса упаковывалась в фольгу и ставилась в холодильник. Вкусно было – пальчики оближешь. Мы, во всяком случае, принимали рулетное пирожное на ура.

Проблему ежедневного питания Ленки тетя Клава тоже разрубила, как Гордиев узел: Ленка всегда обедала в столовке неподалеку от нашего дома по талонам комплексного питания, которыми тетя Клава снабжала ее на неделю вперед. Столовское питание вызывало мою жгучую зависть – уж очень мне надоедали заурядные обеды дома. Ну а Ленка? Она завидовала моему супу. Кстати сказать, дали бы ей волю – она бы и в столовке подкрепилась, и суп мой навернула за милую душу, аппетит у нее просто зверский какой-то был.

Когда мы уже пошли в школу, ее прожорливость оказалась замеченной. Отдельные остряки стали приглашать несчастную Ленку на дни рождения с одной лишь целью – посмеяться над тем, как она подъедает все и за всеми. Чего-то явно не хватало Ленке в этой жизни, и она судорожно пыталась восполнить дефицит едой. Но получалось плохо. Поглощаемый ею энергетический суррогат пролетал сквозь ее пищеварительный тракт, не оставляя видимого следа, – худая она была всегда, как щепка.

К содержанию

* * *

История вторая, спортивная

Однако наиболее примечательной чертой Ленки являлась не вместимость желудка, а трусость. Трусиха она была отчаянная, высшего сорта. Пугалась по самым невероятным поводам, а иногда и без повода, просто так. Любое соприкосновение с неизведанным вызывало у нее сильную аллергическую реакцию.