Форменос действительно был всего лишь временным поселком, прилепившимся к подножию северной гряды Пелори. Обитали здесь, сменяя друг друга, рудокопы, кузнецы да разведчики новых месторождений — север славился залежами серебра, меди и самоцветов, не считая десятка видов поделочных камней. Обитатели лагеря встретили отряд переселенцев с удивлением, плавно переходящим в панику или негодование… на шустрого правдолюбца Инголдо. Мало кто из старожилов захотел вернуться в Тирион, разве что за семьями.
Ясное дело, несколько халуп не могли вместить всех. Королю и мне почтительно освободили под жилье домишко попригляднее, остальные разделили между женщинами и детьми. А мужчины, не покладая рук, приступили к строительству — благо, горы и лес рядом, материала бери — не хочу.
Через пару месяцев прежний поселок разросся в городок, обнесенный каменной стеной со стальными воротами, достойный называться Северной Крепостью. Отец, распоряжавшийся своими немногочисленными подданными с прежней твердостью, повеселел, наблюдая, как осевшие на новом месте нолдоры бодро осваивают горы, засевают поля и охотятся в ближайшем лесу. Продуктов, как и рабочих рук, вполне хватало, без дела не сидели даже дети, воспринимавшие переезд в Форменос как приключение, на которые Блаженный Валинор был не богат. Никто из изгнанников не жаловался, не попрекал Финвэ или меня, наоборот, в стенах крепости царило непривычное оживление. Нолдоры будто снова вернулись во времена Великого Похода, и многим, особенно молодежи, вольное житье вдали от обволакивающего спокойствия центрального Амана пришлось по душе. О наказании старались не вспоминать. И к лучшему.
Да, мы не могли вернуться домой до срока, но затворниками отнюдь не жили: Аллан и Кементари частенько навещали нас, или общались по предусмотрительно захваченному мною палантиру, из Тириона изгнанникам голубиной почтой пересылали весточки от родных. Нолофинвэ каждую неделю отправлял подробные отчеты о своем правлении, пропитанные виновато-слезливыми нотками. Отец ограничивался скупыми отписками, начинавшимися со слов: «Финвэ из Форменоса — Инголдо, государю нолдоров…» Представляю, что чувствовал брат, читая эти неприветливые строчки. Он ни единого раза не попытался поговорить с помощью палантира — то ли стыдился, то ли не хотел прикасаться к моему творению.
Еще через месяц в Форменос налегке прискакал Айканаро. Упрямый юноша не захотел бросать ни деда, ни меня. Понятно, что дороги назад для него уже не было. На новом месте племянник радостно включился в работу, попутно совершенствуя навыки под моим руководством — и достиг немалых высот. Надо ли говорить, что среди молодых переселенцев он стал признанным лидером?
За младшим из принцев последовали многие: сначала по одному или семьями, затем — организованными группами, со всем скарбом. Вскоре население Форменоса достигло трех тысяч нолдоров против изначальных трех с лишним сотен. Особенно много было среди них молодых мастеров моего цеха, что приятно удивило меня, скрасив горечь от унижения в Валмаре и последующего изгнания.
А в Валиноре, меж тем, было неспокойно. Размолвка в королевской семье Тириона, исход сторонников Финвэ, строительство нового города — уже не мало. Но нет, айнуры осложняли себе жизнь еще и безрезультатными поисками Алдора, который (ах, злодей!) все никак не спешил попадаться в заботливые ручки Деглина и Араси, с легкостью скрываясь от орлов и майяров. Доведенный до бешенства, Король грозил злокозненному родственнику страшными карами, всё увеличивая дозорные отряды и нещадно гоняя бедных птичек. Отступник, как и следовало ожидать, оставался на свободе, наверняка из какого-нибудь укрытия с ехидцей наблюдая за суматохой.
Я не знала, чего хочу больше — увидеться с ним и высказать наболевшее, или дождаться его поимки и позлорадствовать. Смешно будет, если он давно уже вернулся в Эндорэ, заставляя ретивых борцов с Тьмой напрасно прочесывать Благие Земли! А с него станется — в Среднеземье у него и оставшиеся прихвостни из числа майяров, и полный простор для действий.
…Однако меня не покидало ощущение, что он где-то рядом. Выжидает.
— …Здравствуй… — Не по-валинорски промозглый ветер распахнул тяжелую дверь, прошелестел бумагами на столе, всколыхнул ярко-рыжие волосы остановившегося у полок мужчины.
— Алдор? Откуда…?
— Из лесу, вестимо, — усмехнулся ночной гость. — Не рад?
— Рад. И радовался бы вдвойне, окажись ты подальше от Ильмарина! Решил щегольнуть чарами сокрытия?
