Тот, прокашлявшись наконец, обессилено сел на пол. Кирилл уже застёгивал джинсы, но лицо у него было странное: тупо, неестественно спокойное, будто пьяное или обдолбанное. Лазарев подумал, что у него сейчас лицо, наверное, было не лучше: красное, разгорячённое, мокрое.
Кирилл снял кроссовки и ушёл на балкон курить. Лазарев слышал, как он рывком открыл дверь, а потом с силой же захлопнул. Он тоже чувствовал что-то вроде похмелья, безжалостного и уродливого отходняка после охуенного секса, и чем круче был секс, тем шире расползалась потом между ними враждебная и грязная пустота.
Лазарев поднялся с пола и пошёл мыть руки. Потом он разобрал пакет из магазина, оставив на столе лишь бутылку пива, подумал, открыл её и пошёл на балкон.
Кирилл, как всегда, стоял с зажжённой сигаретой в руке и смотрел прямо перед собой. Он будто даже не слышал, что Лазарев встал рядом с ним.
Он казался мелким, не старше Ильи… Не потому, что выглядел младше своих лет, просто выражение лица было обиженно-наивным, растерянным. И эти округлые детские пальцы, сжимающие сигарету…
— Извини. Мне надо было сначала спросить… — начал Лазарев.
Кирилл не удостоил его взглядом, но коротко кивнул:
— Блядь, да…
— Ты же знаешь, что я больше ни с кем.
— А вдруг я с кем? — так же равнодушно отозвался Кирилл.
Лазарев пожевал нижнюю губу и выдохнул:
— Ты бы без резинки не дал.
Кирилл пожал плечами.
— Думаешь, ты один на свете такой мудак, который полезет… — Кирилл не договорил и поднёс сигарету к губам. Движение было равнодушно-машинальным, он даже затягиваться толком не стал.
— А кто-то ещё… — неуверенно спросил Лазарев. — Он есть? Ты ещё с кем-то?
— Тебе-то что?
— Интересно.
Кирилл держал сигарету перед собой и задумчиво рассматривал. Выражение лица у него было такое, словно он вот-вот расскажет, надо лишь подождать немного, дать ему время, но Кирилл так и не ответил.
— А у тебя было раньше так? — он повернул голову к Лазареву.
— С одним только. С самым первым. Мы с ним долго встречались и, наверное, если бы…
— Что «если бы»? — тут же уцепился за конец фразы Кирилл.
— Если бы он не уехал, я бы не женился. Всё было бы не так.
— Расскажешь?
— Тебе интересно?
— Ну… вообще-то да. Это типа романтично. Первая любовь, все дела… — Кирилл протянул Лазареву пачку сигарет. — Надо?
— Нет. И это не про любовь. Это был сын друзей семьи, в детстве мы не общались, так, привет-привет. Он меня на двенадцать лет старше был, о чём нам говорить-то было? А потом я поступил в универ, а Мишка там уже преподавал, не у меня, физику какую-то вёл, ну, тоже привет-привет, а потом… Это уже ближе к новому году началось, серьёзно так, я до этого никогда не то что сексом с парнем не занимался, я… я даже не дрочил ни с кем в одной комнате, не трогал ни разу. Я чуть первую сессию тогда не завалил, потому что думать ни о чём не мог, сначала трахался с ним, а потом сидел и думал об этом. Не мог поверить, что это со мной происходит. Мишка меня учиться заставлял. Потом прошло, конечно. А следующей осенью его с кафедры кто-то спалил. Вроде, и не спалил даже, а стал препод один подозревать, может, телефонный разговор услышал или ещё как-то просёк, хуй знает. Я не в курсе, Мишка мне не рассказывал. Сказал, что больше нельзя встречаться, потому что если заметят, то сам понимаешь… И родители мои могли узнать. Они оба преподаватели, а эти слухи, знаешь, они ползают-ползают, а потом рано или поздно дойдут… У них на кафедре тётка была одна, она в Германию всё ездила, какие-то исследования совместные, что ли, она нашла Мишке там место; он уехал. Наверное, ни разу не пожалел.
— Тебя к себе не звал? — усмехнулся Кирилл.
— Нет, конечно. Зачем я ему там?
Кирилл потянулся к пепельнице, чтобы положить окурок, и Лазарев заметил, что за выходные у него загорели руки, словно он где-то долго ходил в футболке: ближе к плечу рука осталась белой. А вроде работать должен был… С другой стороны, на жаре за час можно так загореть.
— Как выходные? — спросил Лазарев.
— На работе больше, ещё к своим скатался, у сестры днюха была. Ещё на великах с друзьями ездили. На фэтбайках. У нас в сервисе три штуки разом оказалось, в жизни такого не было, решили катнуть, пока не забрали.
— В смысле, они чьи-то? — не понял Лазарев.
— Ну да, мы чё, больные, за такие деньги свои покупать, но попробовать прикольно.
Понятно, откуда загар…
— А насчёт отпуска что? Ты вроде говорил, что с работы тебя без проблем отпустят.
— За несколько дней лучше предупредить, за три хотя бы… А так да. А что, я не зря паспорт делал?
— Пока не знаю. Мне нужно съездить в Питер. Родители уехали в Литву, надолго, а с квартирой кое-какие проблемы вылезли. Я как раз в отпуске, надо заняться.
— То есть, Турция отменяется? — Кирилл спросил без особого сожаления, но Лазареву показалось, что равнодушие было скорее наигранным, чем настоящим.
— Не факт, у меня отпуск длинный, может, успеем ещё. А ты в Питере был?
— Не был.
— Поехали? Жить есть где, никто не помешает. А самолёты из Питера тоже летают, если что, купим тур оттуда.
Кирилл наклонил голову, прикидывая, рассчитывая.
