— Это хорошо, — сказал Холидей. — И наверное, правильно… Нас беспокоит другое. Стало известно о том, что верховное командование ваших сухопутных войск принимает самое активное участие в создании диверсионных групп, которые должны действовать в тылах наших армий. Это совершенно недопустимо, доктор Зельхов!
— Вас недостаточно точно информировали, сеньор де Сантос, — мягко остановил собеседника доктор. — Да, в свое время эта идея зародилась в умах руководителей армейской разведки. Но затем инициатива перешла в руки более компетентных людей.
— И ими, конечно, были люди рейхсфюрера?
— Может быть, — спокойно ответил Зельхов. — Во всяком случае, я имею возможность заявить, что в.западных землях отряды "вервольф" действовать не будут. Все они ориентированы сейчас на Восток.
— Это единственно верное решение. Я склонен допустить, что операция "Вервольф" действительно в надежных руках. А. нет ли какой-нибудь возможности для использования этих отрядов.там, на Востоке, непосредственно нами? В будущем, разумеется…
Доктор Зельхов с уважительным интересом посмотрел на своего гостя:
— Истинно американский размах, сеньор де Сантос.
— Я бразильский подданный, док, — улыбнулся Элвис Холидей.
— Конечно, конечно… Я часто бывал в вашей прекрасной стране. Знаете, идея мне понравилась,но, к сожалению, практические выводы делать будут иные инстанции.
Элвис Холидей в знак согласия склонил голову.
— Что касается вашей просьбы о передаче вам всей или части нашей агентуры, оставленной на территории Советов и немецких земель, оккупированных большевиками, то, к сожалению, я не уполномочен вести переговоры на этот счет. Но заявление ваше передам по инстанции.
И Элвис снова склонил голову.
— О возможностях использования соединений "вервольф" мы поговорим с вами после обеда. А сейчас прошу пройти в столовую, где нас ждет более приятное занятие.
В начале февраля 1945 года обергруппенфюрер СС Ганс-Иоганн Бёме возвратился из Берлина мрачный и злой. Полдня устраивал разнос своим подчиненным, и во всех отделах военной контрразведки СД, гестапо и криминальной полиции шушукались по поводу причин, омрачивших чело их шефа.
Уже с аэродрома Бёме послал за Хорстом и приказал ему приехать не в управление, а в особняк обергруппенфюрера на Луизеналлее. Часовые проверили документы Хорста. Ответив на их приветствие, он прошел к дому по узкой аллее, обсаженной невысокими, сейчас заснеженными деревьями.
У входа Вильгельма Хорста встретил личный секретарь Бёме — Вальтер.
— Здравствуйте, Хорст! — сказал он, пожимая руку оберштурмбанфюрера. Шеф ждет вас двадцать минут, и вы будьте готовы…
— Я всегда готов, — перебил его Хорст, — всегда готов, милый Вальтер. Ко всему готов, и даже к разносам шефа.
Но разносов не было, хотя Бёме был мрачен, и таким его Хорст, пожалуй, еще не видел. В домашнем кабинете хозяина особняка пол устилал персидский ковер. В углах высились античные скульптуры, в проемах между шкафами и на свободной от них стене висели настоящие фламандцы и подлинный Дюрер. В эсэсовских кругах обергруппенфюрер считался снобом. Он сидел в низком кожаном кресле и лениво махнул рукой, приглашая сесть рядом вытянувшегося в дверях с выброшенной вперед рукой Хорста.
— Садитесь, Хорст, и притворите за собой дверь, — сказал Бёме. — В этих самолетах страшные сквозняки, и мне не хотелось бы иметь их у себя дома.
Вышколенный и умный, оберштурмбанфюрер отлично знал, как вести себя с начальством, даже если оно принимает дома. Он'осторожно перешел к такому же креслу, в каком сидел шеф, и присел на краешек сиденья.
Бёме усмехнулся:
— Так вам будет неудобно, Хорст, а разговор у нас долгий. Садитесь посвободнее. — Он показал на маленький низкий столик, заставленный бутылками и снедью: — Подкрепляйтесь, Хорст. К началу разговора нужно подготовить не только голову, но и желудок.
— Я готов служить вам и фюреру, экселенс! — Эту фразу Хорст произнес, слегка привстав в кресле.
— Выпейте рюмку мартеля, Хорст. Сами французы — распутное дерьмо, но коньяки у них неплохие.
— С вашего разрешения, я предпочту виски.
— О, вы, оказывается, любитель виски, Хорст…
— Что делать, экселенс, я долгое время жил в Америке, а там пьют виски как молоко, и молоко как виски.
— То, что вы работали в Штатах, хорошо. Это одно из обстоятельств, побудивших меня избрать именно вас. Что ж, пейте виски, вон та бутылка, с краю, а я позволю себе рюмку коньяку.
Хорст выжидающе смотрел на шефа.
