— Поймите меня правильно, господа. Русские взяли нас в кольцо. Они отрезали войска гарнизона от моря и земландской группировки. Попытка вырваться нам не удалась. Не смогли пробиться к нам и соединения 4-й армии… На заключение хотя бы краткого перемирия русские не пойдут. Они несомненные хозяева положения. Единственный выход — капитуляция. Поступив так, мы сохраним немцев. Хороший коммунист — мертвый коммунист… Живой немец лучше мертвого немца!
— Простите, генерал… — запинаясь, произнес обер-бургомистр Кенигсберга доктор Гельмут Вилл, — может быть, попробовать прорваться на Пиллау?..
— Поздно спохватились, — сказал Отто фон Ляш. — Русские перерезали дорогу. Поздно… Но, сдаваясь сегодня, мы сохраним нашу Германию для будущего.
Крейслейтер Эрнст Вагнер выхватил вдруг парабеллум, поднес его к виску и скривился от боли, когда адъютант генерала фон Ляша выбил пистолет из руки партийного вождя Кенигсберга. Парабеллум глухо стукнул об пол. Генерал фон Ляш обернулся на звук, помедлил минуту; презрительно глядя на Крейслейтер а и придерживая рукой бронированную дверь внутреннего каземата.
— Щенок, — сурово сказал он, — мальчишка… Вы еще делали в штанишки, когда я командовал ротой. Найдите ему валерьянку, Генрих.
Когда Вернер фон Шлиден увидел, что Вильгельма Хорста в бункере уже нет, он сказал себе: "Пора!"
Майор двинулся к выходу. Обернувшись в дверях, Вернер заметил, как Крейслейтер Эрнст Вагнер прячет пистолет в ящик большого дубового стола, стараясь сделать это незаметно. Руководитель нацистов столицы предпочитал сдаваться в плен без оружия.
В бункере царили смятение и паника.
…А город горел. По времени был полдень, но зловещий дым застилал солнце. Сумерки, пронизываемые молниями разрывов, господствовали над Кенигсбергом.
Вернер мгновение помедлил, стоя на верхних ступенях, ведущих из бункера в этот ни с чем не сравнимый ад, потом рванулся вперед, к дереву с обломанной вершиной, и в это время в здание университета ударил снаряд, бесшумно просыпав на землю чудом сохранившиеся стекла окон. От дерева Вернер ползком добрался к развалинам длинного дома, перевалился через бруствер и упал в траншею, которая привела его к полузасыпанному входу в подвал. Он нырнул в него и увидел десятка два солдат, сидевших на длинных скамьях вдоль стен. Лица их, землистые, покрытые копотью и пылью, были безучастными. На мгновение Вернеру показалось, что это рассаженные мрачным шутником трупы, но винтовки, зажатые между солдатскими коленями, подрагивали, и майор понял, что видит живых людей.
Искоса поглядывая на солдат, не обративших на офицера никакого внимания, фон Шлиден быстро прошел в подвал, подумав о странной форме массового шока. Усмехнулся: "Немудрено… Четвертый день такой музыки".
Через подвал он с трудом выбрался на противоположную сторону разрушенного здания и, прижимаясь к остаткам стен, двинулся к уцелевшей кирке. До нее оставалось не более сотни метров, когда вдруг справа от майора ударила пулеметная очередь. Вернер упал на землю и осторожно повернул голову в ту сторону, откуда стреляли. Путаясь в полах длинной зеленой шинели, по заваленной трупами мостовой бежал долговязый солдат с остекленевшими глазами, без шапки и пояса. Он волочил за собой пулемет, падал через десять — пятнадцать шагов, припадал к оружию и стрелял туда, откуда бежал, спотыкаясь…
Одна из его очередей едва не задела Вернера. Майор лежал у противотанковой рогатки и думал, что совсем уж глупо попадать сейчас под пули. А солдат все бежал по мостовой, заваленной трупами, волоча за собой пулемет, и он был уже недалеко от королевского замка. Но небо, закрытое дымом, разорвал нарастающий вой. Едва не сбив вершину кирки, пикировал советский штурмовик, поливая землю свинцом из пулеметов.
"Черная смерть!" — мелькнула у фон Шлидена мысль.
Он увидел, как солдат в длинной шинели неторопливо поднял руки, подержал их мгновение над головой, повернулся на пятке, и рухнул, накрыв пулемет своим телом.
В это самое время Вильгельм Хорст сидел на дне воронки неподалеку от набережной Прегеля и обдумывал маршрут, который привел бы его к той же кирке, неподалеку от которой, прячась за противотанковую рогатину, лежал майор фон Шлиден. Час назад Хорст был в королевском замке. В комнате, обитой голубым шелком, его слушал обергруппенфюрер СС Ганс-Иоганн Бёме.
— Положение безвыходное, обергруппенфюрер, — говорил Хорст. — Я только что из ставки Ляша. Генерал решает капитулировать. Вагнер и этот доктор Вилл в панике. Войсковые подразделения разобщены, не имеют связи со штабом…
— Ваше мнение, Хорст?
— Умереть за фюрера — это счастье, обергруппенфюрер!
Бёме поморщился:
— Налейте мне вина, Хорст. Сильный взрыв потряс стены замка. Обергруппенфюрер вопросительно посмотрел на Хорста.
— Нет-нет! — успокоил Хорст. — Дальнобойная артиллерия русских. Наверно, их последний снаряд…
