Люси, которая утром ходила в церковь, а теперь хотела отдохнуть, подняла глаза.
– Я предпочла бы остаться дома, – мягко произнесла она. – Вы же знаете, что я всю неделю на ногах.
– Пора прогуляться! – настаивала мисс Хокинг, пребывая в своем обычном приподнятом настроении. – Изумительный день! Фейри буквально рвется на улицу! Ветер на пустоши. Любимая погода Уолта Уитмена. Фейри не должен пропустить такой случай размяться, и вы тоже.
Фейри, погруженный в оцепенение пищеварительного процесса, скрывался под диваном и, услышав свое имя, приоткрыл один глаз. В этом глазу горел протест.
– Знаете, – начала Люси – она вовсе не хотела обидеть женщину, чья настойчивость объяснялась лишь ее чрезмерной добротой, – мне не хочется сегодня много ходить пешком.
– Ай-ай! Не устали еще от жизни? – прервала ее мисс Хокинг в своей обычной добродушной манере. – Вы даже не знаете, какая вы сегодня хорошенькая! Не смейте умирать, пока не сносите это новое платье. Оно слишком вам идет.
Люси улыбнулась:
– Хорошо, давайте погуляем вместе, если вы так хотите.
И она поднялась, чтобы взять шляпу и перчатки.
– Превосходно! – воскликнула мисс Хокинг. – Пойдем, Фейри! Фейри, нельзя быть такой ленивой собакой. – Она в возбуждении прищелкнула языком и крикнула: – Кролики! Кролики! Пойдем ловить кроликов!
Песик, лежа на брюхе и судорожно пытаясь встать на ноги, отвечал невнятным рычанием.
Они вышли. Мисс Хокинг болтала без умолку, Фейри уныло семенил рядом с ней.
Прогулка предполагалась короткой, как договаривались, но Пинки неудержимо рвалась вперед, и вскоре они оказались вдали от обычных воскресных маршрутов, в лесистой местности у подножия холмов выше Ру.
– Можем спуститься к Ру! И вернуться по приморской дороге! – оживленно предложила мисс Хокинг. – Мы же любим подолгу бродить, а день такой восхитительный!
– Но, право, это кружной путь.
Новые туфли Люси немного ей жали, и правая уже натерла пятку.
– О-о, нет-нет! Пойдем! Здесь чудесно! – И Пинки бодро зашагала по тропе, сворачивая в ближний лес.
Люси нехотя брела за ней, ей не нравилось, когда ее тащили за собой. Однако в лесу было чудесно – тенисто и тихо. Зелеными брызгами застыли вверху ветки лип и берез с молодыми нежными листочками. Неподвижно стояли каштаны, уже отягощенные изобилием белых дротиков. Под ногами пестрел ковер из синих и желтых цветов.
– Мы скоро передохнем, знаете? – ободряюще выкрикнула мисс Хокинг. Она по-прежнему шла впереди, как фуражир экспедиции. – Конечно! Тут поблизости есть чудесное местечко!
Она продолжала говорить через плечо, обсуждая погоду, деревья, цветы. Иногда декламировала поэтические строчки, весело посвистывала в ответ на птичий щебет, безуспешно пыталась соблазнить Фейри охотой на невидимых кроликов. Мисс Хокинг излучала пьянящее жизнелюбие.
Через некоторое время она остановилась у цветущей дикой вишни.
– Вот это место! – воскликнула мисс Хокинг. – Здесь мы устроим нашу сиесту. Ложитесь! Ложитесь и отдыхайте!
Она с восторгом повалилась на траву, свободно раскинув свои длинные руки и вытянув ноги. Люси уселась рядом с ней, сняла шляпу, положила ее у ствола дерева и прижала ладони к прохладной пене опавших лепестков.
– Мне жарко, – укоризненно сказала она. – Вы ходите строевым шагом. – Сквозь паутину солнечного света ей на волосы слетело несколько белых лепестков. Прикрыв глаза, Люси добавила: – И я хочу спать.
– Так спите, – предложила Пинки. Она плела для Фейри венок из маргариток. – Хочу, чтобы вы поспали. Будь у меня с собой виолончель, я бы сыграла вам, чтобы вы уснули. Вы будете спать подле меня!
Но Люси не уснула. Вместо этого она с любопытством рассматривала мисс Хокинг из-под полуопущенных век. У нее возникло странное чувство близости с этой необыкновенной красивой женщиной, с которой она оказалась наедине в чаще леса и которую почти совсем не знала. Эта мысль завладела ею, когда она разглядывала крупные, но изящные ноги и руки Пинки, разбросанные на траве с некоторой фривольностью. И чем дольше Люси думала на эту тему, тем в большее смущение приходила.
– Мои ноги? – вдруг сказала мисс Хокинг и покосилась на подругу. – Вы ими восхищаетесь.
Люси зарделась и поспешно отвела глаза. Она в некотором роде думала…
– Они довольно красивые, – продолжила Пинки, оценивающе поглаживая свои икры. – Знаете, греческие изгибы. О да! Вам бы взглянуть на меня раздетую или когда на мне шаровары. Совершенно очаровательно!
Люси подчеркнуто отвернулась и натянула подол собственной юбки на лодыжки. Она терпеть не могла такого рода разговоры. Ее отличала чрезмерная скромность, равно как и гордость. Она была не из тех женщин, которые пристально рассматривают свое обнаженное тело, а тем более тело другого человека, когда тот раздевается. Однако мисс Хокинг проявила к данной теме нетерпеливый интерес, видимо получая от этого большое удовольствие.
– Наш долг в отношении нашего тела – поддерживать его красоту. Нам не следует его стыдиться! Разве не так должно быть? Женская нагота – создание Господа. Скажите, – вдруг спросила она, – вы были счастливы замужем?
– Да, – кратко ответила Люси.
