Эмбер Миллер и Чейз Дженнингс готовы остановиться. Скрываясь в течение многих недель, двое самых разыскиваемых Бюро реформации преступников наконец прибыли в убежище, где надеялись жить в тишине и безопасности. Но все, что осталось от убежища, – дымящиеся руины. Раздавленные гибелью своей последней надежды, Эмбер и Чейз идут за единственной оставшейся ниточкой – следами, ведущими прочь от развалин. Следами, которые могут означать, что кому-то удалось выжить. Они знают, что их активно ищут, поэтому не могут долго находиться на открытом пространстве. Прячась в одичавших лесах и среди останков заброшенных городов, они идут по следам вдоль берега и в конце концов находят беженцев из разрушенного убежища. Среди которых есть человек из прошлого Чейза – тот, кого он никогда не думал увидеть снова. Вместе они начинают искать место, где смогут спрятаться, и отправляются в поселение, о котором слышали лишь немногие… Поселение, которое, по слухам, является домом таинственной организации, известной как Три. Той самой группы людей, которая подарила Эмбер тонкий лучик надежды впервые с тех пор, как она вынуждена была бежать. Три отвечают за обширную сеть подпольных убежищ и отрядов сопротивления по всей стране. И только они могут дать Эмбер возможность поведать миру свою историю. Возможность бороться.
Сон менялся. Я чувствовала это, даже не приходя в себя.
До сих пор он заключался в том, что нас с мамой, которую я держала за руку, тащило по нашей безлюдной улице ко все той же жестокой цели – дому, солдатам и крови. Постоянно к крови. Но теперь что-то изменилось. Стало непривычным. И это терзало меня изнутри, как загадка, ответ на которую я не могу понять.
Асфальт оставался все таким же растрескавшимся. Район, погруженный в настороженную тишину, выжидал, а на каждой приговоренной двери красовался плакат со Статутом, будто предупреждение о чуме. Сверху с одной стороны в другую раскинулось плоское небо, и вдруг я оказалась одна.
А потом рядом со мной, там, где должна была стоять мама, появился Чейз.
Не повзрослевший Чейз, а мальчик, которого я повстречала много лет назад: лохматые черные волосы и любознательный, дерзкий взгляд восьмилетнего сорванца в белых носках, торчавших из-под джинсов, из которых он уже вырос. Он стрелой помчался по переулку, и я, хихикая, побежала следом.
Он оказался быстрым. Каждый раз, когда я его догоняла, он умудрялся увернуться и мои пальцы оказывались в нескольких дюймах от его раздувающейся футболки. Его смех наполнял меня чем-то теплым и забытым, и некоторое время вокруг не существовало ничего, кроме радости.
Но небо начало наливаться синим, и беспечность, с которой он пнул камень, послав его вперед по центру дороги, внезапно встревожила меня. Он был слишком мал, чтобы знать, что происходит. Что это место больше не безопасно. Я настойчиво схватила его за руку.
– Комендантский час, – сказала я. – Пора домой.
Но он сопротивлялся.
Я попыталась потянуть его за собой, но безуспешно. Его маленькая ладошка выскальзывала из моих пальцев. Угасающий свет усиливал мой страх.
Они приближались. Их шаги отдавались у меня в груди.
Опустилась темнота, угольно-черная и такая же плотная. Я больше не различала домов, остался только невинный ребенок рядом со мной да разрушенная дорога, на которой мы стояли.
К нам подошел солдат в аккуратно отглаженной форме. Его стройная гибкая фигура казалась знакомой даже на расстоянии. Золотистые волосы блестели в безлунной ночи, словно нимб.
Я знала, к чему это идет, но мое сердце все равно колотилось где-то в животе. Я старалась оттолкнуть мальчика себе за спину, чтобы укрыть его от человека, который убил мою маму.
– Ты его не тронешь, – сказала я Такеру Моррису, но с моих губ не сорвалось ни единого звука. Тем не менее крик, раздавшийся в моем сознании, кажется,
только придал Такеру скорости, и внезапно он оказался близко, всего в трех футах от нас, нацелив ствол прямо мне между глаз.
Я крикнула мальчику, чтобы он убегал, но прежде, чем успела повернуться и сделать то же самое, мой взгляд упал на лицо мужчины.
Это был не Такер. Передо мной стоял другой солдат, с бледной кожей и давно мертвыми глазами. В его груди зияла дыра, из которой сочилась кровь. Тот самый, которого мы убили в Чикаго во время побега из больницы.
Харпер.
Я задохнулась, споткнулась и упала на спину, так что больше ничто не прикрывало мальчика позади меня от пистолета.
Харпер выстрелил, и звуковая волна встряхнула мир и взломала асфальт. Когда все кончилось, маленький мальчик остался лежать без движения, в его грудной клетке была пробита дыра размером с кулак.
Я резко проснулась, готовая к бою. Образ солдата, Харпера, которого Чейз застрелил, когда мы вытаскивали Ребекку из чикагского реабилитационного госпиталя, померк, но оставил после себя неприятный осадок. И я знала, что больше не засну.
Мое дыхание успокоилось, и я стала различать звуки сна: глубокое дыхание и периодическое похрапывание. Твердый пол под спиной напомнил о том, что мы нашли убежище в заброшенном доме недалеко от пляжа, на котором спали предыдущие три ночи. Большая, почти полная луна заглядывала в лишившееся стекол окно и помогала глазам привыкнуть к темноте. Место Чейза рядом со мной оказалось пустым.
Я размотала пляжное полотенце, которым накрывала ноги. В комнате спали шестеро человек. Люди, которые так же, как и я, добрались до побережья в поисках убежища – единственного известного спасения для тех, кому удалось сбежать от притеснений ФБР, – только чтобы обнаружить, что оно уничтожено. Каким-то чудом нашлись следы, ведущие прочь от развалин. И наша небольшая команда пошла по ним на юг, оставив позади раненных во время нападения в Чикаго. Они ждали нас в небольшом магазинчике, за пределами радиуса удара, с мизерными запасами пищи и припасов, не имея никакой защиты, кроме нескольких здоровых человек.
Спустя несколько ударов сердца я окончательно стряхнула с себя сон и вспомнила, что Такера с нами не было. Три дня назад он уехал с перевозчиками, чтобы рассказать остальным ячейкам сопротивления о том, что случилось с убежищем. Они должны были выйти на связь, как только достигнут первого места, но до сих пор этого не сделали.
