Когда ты целуешь меня, я понимаю, что мгла в тишине, без единой точки, куда больше может сказать, чем вся эта взбудораженная какофония снаружи…- Бернар едва заметно улыбнулся и выгнулся назад, видимо от одолевающей его боли. – Я чувствую намного сильнее и ярче при замершем в ожидании смерти сердце…Нежели тогда, когда, оно дико колотится угасая в собственном же пламени жизни…До тебя я не знал.., что физически не живое сердце.., живет на самом деле и вне тела и бьется оно уже только для самое себя, и при всем этом зависящая от него кровь обретает аналогичную прямо-пропорциональную свободу!...А вены! Вены заводят свою песнь во славу своей тишины!...И мы живем…По-настоящему…Все отдельно друг от друга и при этом являясь единым…Но это единство не является порабощением или эксплуатацией или чего хуже нормой обязательств…Это Любовь! – Бернар постарался приоткрыть безумные отрешенные в глубь далекого эхо глаза. – Это Любовь!...И ты научила меня любить…А я научился жить в не жизни… И теперь…Общепринятая жизнь не трогает и не нападает на меня…А я , не мешаю ей…И это так же превратилось в единство…Независимость внутри независимости; единство внутри единства; жизнь внутри жизни; вселенная внутри вселенной…Наконец, через твой поцелуй ко мне достучалась Бесконечность и тобою я прощен перед Господом… - Бернар судорожно закрыл лицо руками и разразился неистовым плачем, пронизанным неземной печали и отчаянья. Девочка, в сером пальто крепко обняла страдающего.
- Что было дальше? Говори. Ведь это не все. Говори. Тебе станет легче. Говори, ведь ты прощаешься со снегом навсегда. – рыдая в унисон с мужчиной умоляла девочка в сером пальто. Бернар распахнул дверцу автомобиля и выкатился из салона прямо на разъяренную битву ветра и льда. Девочка непромедлительно кинулась за ним и продолжала просить не прерывать разговор.
