- С кем мне говорить? Если все любят когда я слушаю? Кому кричать? Если все озабочены артикуляцией собственных песен? Когда мне кричать, когда вопль наказуем упреком? И как мне быть самим собой, когда всем удобны мои маски.
Алчные и расчетливые. Глухие и сплоченные собственным единым материалистическим обручем будней. Как рассказать вам за боль, которая рождается в глубине сердца, течет из кишечника к желудку и по трахеям наполняет мой рот, ноздри и череп!? Как вы можете услышать мое взывание , если все одеты в ватные наушники слащавых посредственных фраз. Набор букв не имеющий никакого смысла, слетает с ваших губ ежесекундно! Тариф встреч и обязанностей. Такса примирения и учтивости. Все так сбалансировано и рассчитано, что нет в вашем мире даже шалаша для души. Боль! Всепоглощающая боль ! Как показать вам на пальцах примерные формы и очертания чувств, когда вы сломя голову мчитесь в отместку бросая гнилье примитивных уловок и ничего не значащих примеров и правил. Какой закон придумать вам, что б вы по настоящему боялись боли и обиды ближнего своего. Не стремитесь загрызть, ибо вы сами давно съедены. – Бернар затушил горящую сигарету об обнаженный живот юноши и комнату рассек вопль боли….
Рассвет. Одинокая струя систематического дыма, пронзила рассеявшуюся мглу. Рот изящно, изогнулся в трубообразную форму, и выпрямился назад. Бернар почесал заросший подбородок и удивился собственной щетине. На постели никого не было, кроме его собственного тела. Мелкие и увлекательные пятнышка крови на белой простыни, напомнили Бернару о вчерашнем бездумном и своевольном поступке. На что художник, добродушно улыбнулся , и закрыв лицо длинными пальцами стал кататься по кровати из стороны в сторону упиваясь собственным смехом…
Бернар шел по улице. Дул прохладный ветер, и редкие прохожие с нетерпением ожидали восхода первых лучей весеннего солнца. Легкий туман, и серь утреннего полумрака, скрывали неровности заросшего лица Бернара. Он шел быстро и целеустремленно. Его шаги были размашисты и часты. Его лицо являло саму сосредоточенность, при всем том, что Бернар даже не подозревал, куда направляются его конечности.
Он просто шел, и дабы не вызывать подозрительных взглядов зевак, придал своему сумбурному путешествию мнимую цель и задачу. Он скользил по скверам и улочкам, пересекал проспекты и нырял в подземку. Он ни разу не остановился, даже наблюдая из дали красный свет, без малейшего желания стоять на месте, он не силился перейти дорогу именно на этом перекрестке, он просто продолжал идти дальше, ожидая встретить подземку, либо попасть на желанный светофор. Бернар шел и думал о многом , при этом не обращая внимания на посторонних проносящихся субъектов. Он, опуская глаза проносился сквозь толпу озабоченных граждан, стараясь не касаться их нищих одежд. Он старался не видеть их стандартные лица и приклеенные к ушной раковине мобильные телефоны . Он шел вдали от всех, брезгливо и цинично провожая столкнувшихся с ним.
Только вечером, когда продажное солнце уплыло на встречу новым амбициям, подойдя к театру , Бернар остановился. Он замер на мгновение, и стал прислушиваться к голосу ночного города. – Я слушаю Нью Йорк, и задыхаюсь. Я внемлю каждое твое слово, и мне тошно видеть твой взгляд! – говорил Бернар с темнотой. – Я вижу как ты, кружишь всех , качая на бриллиантовых руках, и как беззуб и аморален их смех! - Бернар, снял в отчаянье свитер и обнажил свое привлекательное бледное тело. Осенний ветер обдувал его и пронзительные пупырышки взбороздили кожу. – Я дышу тобой, и мне мерзко соприкасаться с тобой в днях и ночах! Ты – гнилое достояние культуры! Брюзжащий и жадный злодей! – Бернар в порыве немыслимого азарта снял брюки, а так же носки и темно-синие белье, при этом оказавшись абсолютно нагим. Не многочисленные прохожие отворачивали лица , сопровождая все неодобрительным ропотом. – Я красив как, и ты! Я могу овладеть каждым! Но отнюдь не женским уродищем! Я великолепен и я в восторге!!! – все громче кричал Бернар , предлагая прохожим прекрасное расположение мужского духа, которое бесстыдно изобличала луна. – Я жертва и ты не так уж могуч! О проклятый город! Смерть любому живущему в тебе!! Но я буду свободен! Я практически не знаю границ!!! Я вольный турист на твоих руинах!!! – не долго кричал Бернар в темноту, ибо заботливые стражи порядка, вполне скоро окольцевали его мимолетную свободу. И начавшийся танец задорного дождя, Бернару пришлось лицезреть за металлическими решетками сонных камер.
- Скажи, на твой взгляд, я люблю кофе? – поинтересовался Бернар, сидя за одним столом с высоким худощавым молодым человеком.
- Нет. Наверное. – гнусавым трескучим голосом ответил подросток.
- Почему ты так однозначно уверен?
- Ну…Ты пьешь водку… Если бы ты любил кофе, наверно заказал его , а не водку.
