— Хорошо, — сказал Пуйяд. — На фронт. Но сейчас же пройдете инспекторский полет. Вашим инструктором будет лейтенант Дюран.
«Все, — сказал себе де Сен-Фалль, — теперь ты поплатишься за свою ложь». Он знал, что Альбер Дюран — ветеран полка, общепризнанный ас.
— На каких самолетах летал во Франции? — спросил его Дюран, когда шли к «якам».
— «Моран-406», «Девуатин-520»…
— О, хорошо. Ты увидишь, «Як» — простой и легкий самолет. Заводится так, смотри… Все понял? Давай, пробуй.
И сам сел сзади.
«Як» завелся легко, но только де Сен-Фалль тронул с места, как его и сидящего сзади Дюрана затрясло, будто они оказались на стволе стреляющей пушки. Никакой полосы и в помине здесь не было, одна трава, взлетать полагалось вон там, где нарисован белый крест, но он его сразу пробежал, кое-как застопорил, чуть не перекинув самолет через голову, развернулся, порулил назад и вдруг увидел, что русский солдат-регулировщик с зеленым и белым флажками в руках бросился от его самолета наутек. А сзади будто никого и нет, молчит Дюран. Он наконец рванул вверх, это было светопреставление, невольно вышло акро — какая-то акробатическая фигура, и тогда Дюран наклонился к уху и закричал, что это он делает. «Вираж!» — крикнул де Сен-Фалль. — «Вираж?!»
Посадка была еще страшней, регулировщика он загнал совсем в поле, а Дюран… молчит Дюран. Все же сели.
— Так ты налетал четыреста часов?
— Н-н… да-а…
— Я и вижу. Будем переучиваться.
1 сентября 1943 года Дюран не вернулся из боя. Инструктором к де Сен-Фаллю назначили лейтенанта Жеральда Леона. Успехи были нисколько не лучше. 4 сентября Леон не вернулся из боя. Инструктором к де Сен-Фаллю назначили младшего лейтенанта Лефевра. Когда сели, де Сен-Фалль сказал:
— Мне очень стыдно, мой лейтенант…
— Нужно было начинать с Тулы, с тренировок. Здесь — бои. Неужели ты не понимаешь? Ты же рискуешь не только собой, ты не сумеешь прикрыть ведущего. Учти, Пуйяд уже все заметил.
И вот Пуйяд, среди своих командирских забот и полетов в бои, выкроил время для инспекции. Возьмите, де Сен-Фалль, самолет и покажите мне немножко акро. Хорошо еще, удалось оторваться от него на минутку, найти Анри Фуко, единственного пилота, знавшего тайну де Сен-Фалля: они прибыли в полк в одно время. Огрызком карандаша де Сен-Фалль лихорадочно записывал на бумаге, с какой высоты лучше всего начать «мертвую петлю», как выходить из «штопора» — «як» тебе не «моран», — но уже зовут: уже в поле Пуйяд.
Вечером все было в столовой как всегда, де Панж прочитал дневную хронику, дошли до разбитого де Сен-Фаллем самолета.
— Мнения? — спросил полковник.
Молчание.
И вдруг Фуко:
— Я думаю, мой полковник, тут выбора нет. Де Сен-Фаллю нужно вернуться в Райак.
В Райак! Даже не в Тулу, а назад, в Алжир, откуда начинал! Стоило бежать из Парижа, переплывать ледяную Сону, пересечь пол-Европы! Де Сен-Фаллю было 24 года. Горе его было так безутешно, что он не надеялся уснуть, однако утром проснулся оттого, что Пуйяд его тянул за ногу: полковник так будил своих летчиков.
— Возьмите самолет, де Сен-Фалль, и покажите мне еще акро. Но учтите, русские нам дают машины не для того, чтобы их бить.