- Ну, что ты выдумываешь, - покраснела Онель. - У меня
и в мыслях не было, чтобы вот так, по-настоящему. Что я такого сделала? И чем я хуже других? Некоторые мои подруги уже…
- Были беременными? Или ты имеешь в виду других, которые поумнее? Может быть, мне следует рассказать тебе о некоторых особенностях нашей физиологии? Тебе ведь это очень интересно, да, Онель?
Девушка опустила голову.
- Мне интересно, но не надо, - тихо сказала она, и не удержалась, посмотрев исподлобья, с упреком, добавила. - Ты ведь считаешь, что рано еще.
Талин вздохнула и покачала головой.
- Ты что, действительно, готова быть обыкновенной? Как все? Ты так низко ценишь себя?
- Ты ведь не уйдешь? - глядя ей в глаза, спросила Онель.
- А ты будешь меня слушаться?
Не сказав ни слова, Онель повисла на ее шее.
- Ладно, останусь, - вздохнула Талин. - Пропадешь ведь ты без меня в этом гадюшнике.
- Ага, пропаду, - радостно подтвердила Онель. - По рукам пойду, а ты виновата будешь.
- Господи, ну кто же мог подумать, что в восемнадцать лет
у меня уже на шее ребенок будет…
Они сблизились еще больше с того дня, со стороны их можно было принять за сестер, и даже спали Онель и Талин теперь в одной комнате. А потом… Зачем она согласилась уехать в Лерию!?
- Самое счастливое время в моей жизни, - сказала леди Онель графу Нейсену. - А Вы помните, что Талин сделала с этим придурковатым бароном из Лиароса, который поспорил, что сможет поцеловать меня? Он так смешно орал тогда, этот здоровенный двухметровый болван.
- Конечно, помню. Знаете, Онель, мне кажется, что именно из-за Талин Вам и нашли жениха только в Лерии. Вы тогда уехали,
и избежали всего этого…
Лицо Онель посерьезнело, и смех оборвался.
- Эх, Талин, - тихо сказала она. - Я до сих пор чувствую себя виноватой, словно предала ее. Мне нельзя было уезжать одной, без нее. Никогда себя не прощу… И, чего там скрывать, с ней мне было бы там намного легче, чем одной.
“Я просто жуткая эгоистка, - подумала Онель. - Талин погибла, а я сейчас жалуюсь на то, что у меня не было няньки в Лерии. Прости, Талин”.
Она прикрыла глаза и вспомнила свой первый серьезный разговор с Вигетиром, императором Лерии - отчетливо, каждое слово, будто он состоялся только вчера.
- Мы все скорбим по Вашим родителям, моя прекрасная и юная леди Онель, - сказал он, неодобрительно глядя на ее осунувшееся бледное лицо и припухшие глаза. - Мы совершили большую ошибку, недооценили этого мерзавца Лиира, позволили кинарийцам переиграть нас. С каким огромным удовольствием помог бы
я сейчас патриотам Вашей страны отомстить и наказать мятежников. Но политика - искусство возможного. А наша дипломатия
в Нарланде оказалась несостоятельной. Не только Ваш король, все мы, лерийцы, потерпели жестокое и унизительное поражение на континенте. Но знайте, Онель, что Великую Лерию можно победить в одном сражении, но никогда наша страна не проиграет войну. В данный момент исправить ничего нельзя. Оппозиция в Нарланде раздавлена, те, кто остались верны погибшему королю, убиты либо брошены в тюрьмы, люди обмануты или запуганы. Военные корабли Кинарии уже заняли порты Нарланда, все приморские крепости контролируются кинарийскими гарнизонами.
А Лерия оказалась не готова к войне, и пока мы можем только терпеливо ждать своего часа. Который обязательно наступит. И, может быть, даже раньше, чем Вы можете себе представить. Забудьте, что Вы графиня Энхейм, Онель, этот титул больше не существует для Вас. Вы - лерийка, отныне и навсегда. Интересы нашей страны превыше всего, помните об этом. Перестаньте плакать
и носить траур - все уже заметили и оценили Вашу печаль. Достаточно, Онель, Вы уже вредите себе, поймите, наконец, это. Прекратите отворачиваться и прятаться от нас, избегать и игнорировать своего несчастного мужа. В Ваших глазах я вижу ум, честолюбие, силу и расчетливую холодную страсть. Очень хорошее
и чрезвычайно интересное сочетание. И в правильных пропорциях, что вообще уже огромная редкость. Вы нужны нам, Онель, а Великой Лерии нужны Ваши дети. Кто знает, может быть, именно они, когда-нибудь, поведут лерийские войска в Кинарию и Нарланд, чтобы уничтожить Ваших врагов и восстановить справедливость.
Я хочу помочь Вам, и потому приказываю выбросить из головы все глупости и вести себя так, как подобает истинной леди Лерэйна. Завтра же Вы предстанете перед всеми такой, какой можете
и должны быть. Или Вам придется дать согласие на развод и отправиться в монастырь. Примите постриг и скорбите вечно. Навсегда останьтесь там, никогда не возвращайтесь обратно, чтобы не напоминать мне о том, как сильно я ошибался в Вас.
На следующий день придворные лерийского императора были поражены новым обликом всегда печальной и молчаливой юной графини из Нарланда. И с каждым месяцем и годом поводов для удивления становилось все больше и больше. А потом все привыкли, перестали удивляться, признали и приняли Онель такой, какая она есть, и какой ее поначалу увидел лишь император.
Онель открыла глаза и требовательно посмотрела на Нейсена.
