- Откуда, правда, Карел? У Солженицына не было доступа к архивам и документам. Он собирал сплетни, слухи, лагерный фольклор. Вот как фольклорное произведение этот самый “Архипелаг” и надо было напечатать. Ты, кстати, знаешь, сколько заключенных находилось в лагерях на момент смерти Сталина - в марте 1953 года? 2 526 402. Политических из них - 221 435 (8,76%). Как ты понимаешь, многие из них в то время были эсэсовцами из Прибалтики и Западной Украины, власовцами и полицаями. К тому же их ряды все время пополнялись зверообразными “зелеными братьями” и прирожденными садистами-бандеровцами. Мало того, что денацификация Прибалтики и Западной Украины не была проведена, “жуткий тиран” Сталин как раз тогда отменил смертную казнь. Что здесь можно сказать? Нашел время! Но, ничего поделать было нельзя, и всем этим мразям автоматически давали стандартные шесть лет. Причем шесть лет ссылки, Карел! Даже не лагерей. Если, конечно, не было стопроцентных доказательств их участия в военных преступлениях и расправах над мирными жителями. Палачей и карателей осуждали на десять лет. Даже в лагерях их ждали полностью оплачиваемый девятичасовой рабочий день, трудовая книжка, полный соцпакет и, непонятно с какого перепугу, амнистия к десятилетию Победы, в 1955 году. В Западную Украину тогда вернулись более 20 000 ОУНовцев. Но в 1953 году среди заключенных их было не так уж и мало. Член горбачевского Политбюро, ренегат и предатель Яковлев в годы Перестройки создал комиссию по реабилитации жертв политических репрессий. Копали, как бешеные кроты. Знаешь, что выяснили? За все время существования Советской власти, с 1919 по 1990 годы, по политическим статьям было осуждено 3 786 094 человек, из них расстреляно - 642 980 человек. Причем 90% этих арестов и казней пришлись на два года - 1937 и 1938. Во главе НКВД тогда стоял страдающий от комплекса неполноценности педераст Николай Ежов. Голова этого карлика закружилась от свалившейся на него власти. Чтобы избавиться от него, пришлось вызвать в Москву человека, который меньше всего на свете хотел работать в системе НКВД
и мечтал о карьере инженера и строителя. И звали его Лаврентий Берия.
- А что же Яковлев? - спросил внимательно слушавший Алексея Карел.
- А Яковлев, - брезгливо поморщился тот. - Он был очень разочарован этими цифрами и тут же засекретил их. И наши дурачки-перестройщики немедленно стали соревноваться: кто больше? Не успеет какой-нибудь остолоп написать “20 миллионов”, как тут же другой напишет “30” или “40”. Просто поразительно: как они до ста миллионов не дошли? Яковлев решил показать всем, каким самодуром и садистам был этот Сталин, и отдал недвусмысленный приказ: реабилитировать всех подряд! Но, несмотря на все старания, удалось только около 800 000. Среди них, кстати, оказались весьма одиозные люди. Кто бы мог, например, заподозрить в излишнем демократизме Тухачевского, Якира и Егорова, арестованных накануне запланированного ими государственного переворота? Думаешь, они рвались к власти, чтобы закрывать тюрьмы и раздавать всем цветы и конфеты?
- Это был бы первый и единственный случай в мировой истории, - криво усмехнулся Карел. - Захватившие власть генералы обычно не закрывают тюрьмы, а открывают новые. Кстати, это ведь мы предупредили вас тогда…
- Да, Карел, мы помним. Еще в числе реабилитированных были развалившие целые военные округа бездарные самодуры и алкоголики вроде Блюхера. И мерзавцы, оклеветавшие многих честных людей, в том числе таких, как Мерецков и Рокосовский. Арестованные либо расстрелянные при Берии костоломы кровавого наркома Ежова - лучшего друга нашего сверхпушистого разоблачителя тиранов, Никиты Сергеевича, между прочим. Хрущев был из особой и очень мерзкой породы людей. Из тех, что очень любили называть себя “верными ленинцами” и “ленинской гвардией”. Амбициозные, но малообразованные, эгоистичные, не приемлющие критики и грубые, абсолютно непригодные для управления хоть чем-нибудь стоящим. И настоящий, непридуманный Ленин, разумеется, не доверил бы им даже заведовать колхозной фермой или заводским складом. Но они, к тому времени уже сумели превратить его из жесткого сверхпассионарного вождя и политика в картавого дурачка, юродивого в кепке. Кстати, уже тогда они договорились между собой и уже собирались устроить новый громкий судебный процесс - теперь уже над “предавшим дело революции бывшим агентом Охранки” Сталиным. Который вздумал вдруг
