- Вряд ли, - усомнился Чертанов. Но все-таки перевел это предложение.
Как он и ожидал, шеф отреагировал так же, как всегда реагировал в таких случаях:
- Фигня вопрос, Серега! Наливай!
Что было дальше - застлано алкогольным туманом.
Следующее утро на «Чайке» выдалось ужасным. Мучительным. Невыносимым. Это было даже еще и не утро - земляне до сих пор не привыкли к местным длинным ночам, и просыпались задолго до рассвета. Впрочем, эйкрийцы тоже тратили на сон не все темное время, а от двух третей до трех четвертей.
Так или иначе, а земляне страдали. Большое бухалово с аборигенами затянулось очень надолго - Наместник Города ужасно обрадовался электрическому свету, осветившему эйкрийскую ночь, и еще больше загорелся купить «Чайку».
Чертанов стоял в коридоре, с тоской глядя на запертый гальюн и с ненавистью - на весело подпрыгивающую Стефанию. Она выпила ничуть не меньше остальных, но у чертей опьянение проходит без вредных последствий. А вот Сергей страдал.
- Петр Иваныч, у вас тоже похмелье? - окликнул он шефа слабым голосом.
- Серега, я русский! У русских похмелья вообще не бывает!
- А чего тогда в клозете уже целый час сидите?
- Газету читаю… буэ-э-э-э!!! Негр, скотина, нажрался в хлам и меня споил… Кто ж знал, что они так бухать здоровы?! Буэ-э-э-э!!! Серега, рассолу мне, срочно!
- У вас же нет похмелья? - ехидно скривился сисадмин.
- Нету… буэ-э-э-э!!! Так просто попью… рассольчику. Серега, ну не издевайся над начальством - шибко неси! Одна нога здесь, другая там!
Чертанов подумал, что, конечно, Петр Иванович заслужил еще немного издевательств, но с другой стороны - ему и самому рассол не помешает. Так что он сходил.
Спустя полчаса они с Грюнлау и Петровичем сидели в кают-компании и поправлялись после вчерашнего. Немец сидел грустный и в тысячный раз клялся себе - с русскими не пить! Они не знают меры! И с юберийцами тоже не пить - они меру знают, но за чужой счет готовы пить до бесконечности.
Угрюмченко тоже грустил, но по другой причине - организм орла оказался совсем не таким устойчивым к алкоголю, как человеческий. Он отключился в самом начале пьянки, так и не успев получить хоть какое-то удовольствие. Только муки похмелья - оно у беркута оказалось воистину чудовищным.
- Серега, ты вроде вчера меньше всех клюкнул - о чем мы с неграми перетирали? - обратил к нему налитые кровью глаза шеф. - Я ничего такого не сморозил? А то, помню, однажды по пьяни договорился с одним уродом на контракт… крупно тогда влетел, да…
- Нет, - успокоил его Чертанов. - Мэр все пытался у вас «Чайку» купить, но вы не поддавались.
- Я такой! - возгордился Колобков. - Скала!
- По-моему, он обиделся. Он вам уже золотом по весу предлагал, а вы все равно отказались.
- Че-го? - медленно повернул голову Петр Иванович. - Золотом по весу?… А я отказался?… Ой, баран, ну, баран… А говоришь - ничего не сморозил! Блин, кто-нибудь, сгоняйте к негритянскому мэру, скажите, что я передумал, что я согласен!
- Думаю, теперь он не захочет. Он же тоже вчера хорошо надрался - вот и повышал цену до умопомрачения. А теперь…
- Может, его снова напоить? - с надеждой предложил Колобков. - У нас водка еще осталась? И коньяки там всякие?
- Совсем мало, - разочаровал его Чертанов. - Вы, Петр Иваныч, уже со всеми в городе выпили - почти все запасы кончились. Только местные вина остались и еще мимбо.
- Это лимонадик, это несерьезно… Нет, Серега, вот ты мне скажи - почему тут все такие халявщики? Как Петр Иваныч угощает - все бегут! А чтоб самому бутылку принести - ну чисто символически, вроде как «от нашего стола вашему столу» - хрена! Хоть бы цветов, что ли, Зинке моей поднес кто…
- А у них тут не принято дарить женщинам цветы, - хмыкнула Стефания, положившая ноги на стол. У нее было отличное настроение - она вчера все-таки купила душу у надравшегося в лоскутья Наместника Храма. Весьма ценное приобретение - теперь осталось только дождаться, пока старик даст дуба. И вот тогда… чертовка кровожадно облизнулась. - У них принято дарить перья.
- Что за перья? - тупо уставился на нее Колобков.
- Обычные птичьи перья. Красивые, конечно. Обычно хвостовые берут - там они подлиннее. Получается такой же букет, как из цветов, только долговечный и в воду ставить не надо.
- Умно… - признал бизнесмен. - А то правда - я Зинке вечно таскаю всякие розы, а они пару дней постоят, и все - выкидывай. Ладно, мужики, дайте мне еще какого-нибудь «алкозельцеру», да пошли дела делать… о-ох…
Поднимаясь на ноги, Колобков удовлетворенно заметил:
- Утешает только одно - этому мэру сейчас стопудово еще хреновее, чем мне.
И он не ошибся.
Опо’лай Мараха, Наместник Города Наранно, торопливо шел по холодному коридору, жадно заглатывая рахуль’та - жирный бульон из эпиорниса, отлично помогающий от утреннего похмелья. Ему было не по себе - вчера его почти одолели в том, в чем он всегда был лучшим из лучших. В умении пить.
