На пороге стоял г-н Бонасье. Д'Артаньян намеревался пройти мимо, не заговорив с достойным галантерейщиком, но последний поклонился так ласково и так благодушно, что постояльцу пришлось не только ответить на поклон, но и вступить в беседу.
Да и как не проявить немного снисходительности к мужу, жена которого назначила вам свидание на этот самый вечер в Сен-Клу, против павильона г-на д'Эстре! Д'Артаньян подошёл к нему с самым приветливым видом, на какой только был способен.
Естественно, что разговор коснулся пребывания бедняги в тюрьме. Г-н Бонасье, не знавший о том, что д'Артаньян слышал его разговор с незнакомцем из Менга, рассказал своему юному постояльцу о жестокости этого чудовища Лафема, которого он на протяжении всего повествования называл не иначе как палачом кардинала, и пространно описал ему Бастилию, засовы, тюремные форточки, отдушины, решётки и орудия пыток.
Д'Артаньян выслушал его с отменным вниманием.
- Скажите, узнали вы, кто похитил тогда госпожу Бонасье? - спросил он наконец, когда тот кончил. - Я ведь не забыл, что именно этому прискорбному обстоятельству я был обязан счастьем познакомиться с вами.
- Ах, - вздохнул г-н Бонасье, - этого они мне, разумеется, не сказали, и жена моя тоже торжественно поклялась, что не знает… Ну, а вы, - продолжал г-н Бонасье самым простодушным тоном, - где это вы пропадали последние несколько дней? Я не видел ни вас, ни ваших друзей, и надо полагать, что вся та пыль, которую Планше счищал вчера с ваших сапог, собрана не на парижской мостовой.
- Вы правы, милейший господин Бонасье: мы с друзьями совершили небольшое путешествие.
- И далеко?
- О нет, за каких-нибудь сорок лье. Мы проводили господина Атоса на воды в Форж, где друзья мои и остались.
- Ну, а вы, вы-то, разумеется, вернулись, - продолжал г-н Бонасье, придав своей физиономии самое лукавое выражение. - Таким красавцам, как вы, любовницы не дают длительных отпусков, и вас с нетерпением ждали в Париже, не так ли?
- Право, милейший господин Бонасье, - сказал молодой человек со смехом, - должен признаться вам в этом, тем более что от вас, как видно, ничего не скроешь. Да, меня ждали, и, могу вас уверить, с нетерпением.
Лёгкая тень омрачила чело Бонасье, настолько лёгкая, что д'Артаньян ничего не заметил.
- И мы будем вознаграждены за нашу поспешность? - продолжал галантерейщик слегка изменившимся голосом, чего д'Артаньян опять не заметил, как только что не заметил мгновенной тучки, омрачившей лицо достойного человека.
- О, только бы ваше предсказание сбылось! - смеясь, сказал д’Артаньян.
- Я говорю всё это, - отвечал галантерейщик, - единственно для того, чтобы узнать, поздно ли вы придёте.
- Что означает этот вопрос, милейший хозяин? - спросил д’Артаньян. - Уж не собираетесь ли вы дожидаться меня?
- Нет, но со времени моего ареста и случившейся у меня покражи я пугаюсь всякий раз, как открывается дверь, особенно ночью. Что поделаешь, я ведь не солдат.
- Ну так не пугайтесь, если я вернусь в час, в два или в три часа ночи. Не пугайтесь даже в том случае, если я не вернусь вовсе.
На этот раз Бонасье побледнел так сильно, что д'Артаньян не мог этого не заметить и спросил, что с ним.
- Ничего, - ответил Бонасье, - ничего. Со времени моих несчастий я подвержен приступам слабости, которые находят на меня как-то внезапно, и вот только что я почувствовал, как по мне пробежал озноб. Не обращайте на меня внимания, у вас ведь есть другое занятие - предаваться своему счастью.
- В таком случае, я очень занят, так как я действительно счастлив.
- Пока ещё нет, подождите - вы ведь сказали, что это будет вечером.
- Что ж, благодарение богу, этот вечер придёт! И, быть может, вы ждёте его так же нетерпеливо, как я. Быть может, госпожа Бонасье посетит сегодня вечером супружеский кров.
- Сегодня вечером госпожа Бонасье занята! - с важностью возразил муж. - Её обязанности задерживают её в Лувре.
- Тем хуже для вас, любезный хозяин, тем хуже для вас! Когда я счастлив, мне хочется, чтобы были счастливы все кругом, но, по-видимому, это невозможно.
И молодой человек ушёл, хохоча во всё горло над шуткой, которая, как ему казалось, была понятна ему одному.
- Желаю вам повеселиться! - отвечал Бонасье замогильным голосом.
Но д'Артаньян был уже слишком далеко, чтобы услышать эти слова, да если бы он и услыхал, то, верно, не обратил бы на них внимания, находясь в том расположении духа, в каком он был.
Он направился к дому г-на де Тревиля; его вчерашний визит был, как мы помним, чрезвычайно коротким, и он ни о чём не успел рассказать толком.
Г-на де Тревиля он застал преисполненным радости. Король и королева были с ним на балу необычайно любезны. Зато кардинал был крайне неприветлив.
В час ночи он удалился под предлогом нездоровья. Что же касается их величеств, то они возвратились в Лувр лишь в шесть часов утра.
