В России в то время художники бредили Парижем, стремились туда, чтобы убедиться в новшествах, в умении владеть цветовой гаммой. А Васнецов признался, что был «черным художником, а посмотрев французов, „посветлел“». Однако: как учиться чужому опыту — и в то же время не попасть под его влияние? Художники говорили: «У нас не было вопроса „кто виноват? и что делать?“ — у нас был вопрос: „куда идти, чтобы не стать подражателем? Не потерять себя“». Кажется, Коровину первому удалось найти свой стиль: быть импрессионистом и в то же время остаться русским.
У него был принцип: «Помнить, что в природе нет линий, там есть лишь переходы от одного цвета к другому, неуловимые „переплывы“ от светлого к темному».
Лето 1888 года Костя и Мария проводят в Жуковке. Вместе с Поленовым… Там Коровин просит позировать Машу для картины «В лодке». Причем сперва он хотел изобразить жену и сестру Поленовых, но передумал, — и все внимание сосредоточил на Маше Якунчиковой. Более того: в лодку «посадил» и себя.
…Тихое утро, ни ветерка, ни шороха, ни звука. День объявил о своем приходе шепотом. Накрапывает мелкий дождик. Тепло и тихо. Хорошо, что нет солнца, которое искажает все цвета. Маша задумчива, поэтична, русые волосы ее на прямой пробор, темные ресницы опущены. Косте мила эта задумчивая серьезная девушка, эти чуть покатые плечи, пучок на затылке. А как внимательно она слушает того, кто сидит спиной и читает книгу! Это сам художник. На ее белой кофточке — россыпь цветов — отражений от воды, кустов, зелени… Переливчатые, как у Ренуара, воды…
Марии очень нравится картина. Вблизи видны крупные мазки, кажущиеся небрежности, но отходишь на три шага — и все дышит, наполняется воздухом.
— Похоже на французов? — насмешливо спрашивает Коровин.
— Нет! — живо откликнулась она. — У тебя все по-своему, никакого подражания… Не Моне, не Пюви де Шаванн, не Ренуар — это ты, только ты, Костя!
Он смотрит на нее ласково, но… Но, кажется, он увлечен Таней Любатович, круглолицей веселой певуньей, в нее, кажется, влюблен и сам Мамонтов. Татьяна похожа на солнце, а она, Маша, — на луну…
Отчего ей быть хохотуньей, когда на нее то и дело набрасываются инфлюэнции — то кашель, то горло болит…
Костя — избранник судьбы, она лишь в тайне питает к нему нежные чувства. Он уверен в себе, заразителен, у него ласковый взгляд, мягкая бородка, а как забавны его рассказы о путешествиях! Только он может так сказать: «Главное — не думать головой, писать надо не думая, как просит сердце!»
…Опять стояло теплое лето, и опять Маша покашливала. На этот раз Костя писал картину «За чайным столом». Она получилась великолепной, на ней запечатлены жена и сестра Поленова, гость Зборов, а в центре она, Маша. Покоем дышат лица двух дам, но как строга Маша! — она сидит прямо, держа в руках салфетку. Костя взял мягкий, золотисто-охристый колорит — стена, кресло, осенние листья, самовар… На столе белая скатерть, женщины в белых платьях, даже стакан с молоком — все белое. Но в центре — темноволосая, строгая Маша.
…Далеко-далеко остались позади московские чаепития, соломенные шляпы, катанье на лодках по Москва-реке. Остался и Костя Коровин.
Пришла череда несчастий, черные тучи собрались над головой. Сперва случилась семейная трагедия: внезапно умерла младшая сестра Маши. Затем покачнулось благополучие отца, капиталы его таяли, и однажды он объявил, что вынужден продать Введенское. Маша была в отчаянии, плакала, родные ее утешали, ведь новый владелец усадьбы граф С. Шереметев оставляет за ними целый флигель.
Говорят, человек должен жить там, где родился. Маша родилась за границей, в Висбадене — и теперь судьба ее постоянно туда выталкивала.
Творчество художницы все более проникается глубокой задумчивостью («Лестница в старом доме», «Чехлы», «Вид с террасы»). Она пишет уверенно, материально, крупными мазками. Ее хвалит Бенуа, отмечая: «Это чуткий, тонкий поэт, слегка болезненный, дорожащий всем тем, что крошится, исчезает, гибнет, всем милым прошлым и проходящим».
Картина «Вид из окна старого дома. Введенское» наполняется музыкальностью, она «звучит», ее даже можно назвать (как у Чайковского) «Думой». Одни критики отмечают здесь сходство с принципами объединения «Голубая роза», с Борисовым-Мусатовым, другие — с «Миром искусств». Об этом говорит бело-голубая гамма, некая расплывчатость, настроение уходящей натуры…
Между тем судьба не забывает своего недоброго замысла — Мария все чаще кашляет и все чаще живет в теплых краях. Лишь летом можно вновь побывать в России…
Как сложилась ее личная жизнь? Стала ли она в конце концов счастлива (как может быть счастлив больной человек)? Да, ей встретился человек, который полюбил ее так горячо, что и она откликнулась ответным чувством. Это было в Швейцарии, и звали его доктор Вебер.
