Вскоре отец стал посещать психиатра, и мы с Микой надеялась, что это ему поможет. Хотя, пожалуй, я осознавал, что отец долгие годы жил двойной жизнью Джекилла и Хайда. Он успешно обманывал людей – на работе никто не подозревал о его состоянии – и точно так же мог обмануть психиатра. Вместо антидепрессантов психиатр выписал ему «Валиум», однако успокоительное лишь ухудшило состояние отца.
Все шло своим чередом: Дана и Боб снова жили вместе, их дети росли здоровыми; отец ограничил – хорошо хоть, не прекратил – общение с нами; Мика успешно справлялся с работой и по-прежнему менял подружек.
А я жил за три тысячи миль от них, спокойно и обыденно. За одним маленьким исключением – сразу после того, как мы с Кэт отпраздновали пятую годовщину свадьбы, я вновь начал писать.
В 1993–1994 годах мы с братом виделись довольно часто, невзирая на разделявшее нас расстояние. Фармацевтическая компания, на которую мы работали, устраивала встречи торговых представителей для рекламы новой продукции. Помимо того проводились тренинги и вне офисов, в Нью-Джерси, и там мы с Микой неизменно встречались. Еще он навещал меня в Северной Каролине, а я по меньшей мере раз в год прилетал в Калифорнию. Брат был для меня примером всю мою жизнь, и я ощущал потребность с ним общаться. А он – со мной, потому что только со мной он мог говорить свободно.
В конце 1994 года мы встретились на очередной торговой конференции.
– Как отец? – спросил я.
– Не знаю. Похоже, он снова с кем-то встречается.
– Он хотя бы видел близнецов?
– Нет.
– Ты не спросил, почему?
– Он сказал, что уж лучше проведет выходные со своим псом.
– Он не мог такое сказать.
– Судя по его поведению, дело обстоит именно так. Кроме пса и новой женщины его, похоже, больше ничего не волнует.
– Он не говорил, почему не хочет общаться со своими родными?
– Нет.
– И встречается с женщиной?
– Да. Можешь себе представить? Иногда мне кажется, что ему становится лучше. Но если оценить всю картину целиком… – Мика осекся, помолчал и добавил: – Я надеюсь, что отец придет в себя, но уже не так в этом уверен, как раньше. Он постоянно злится.
– А как поживает Дана?
– Дети отнимают у нее уйму времени. Последняя компьютерная томография показала, что опухоли нет. Видел бы ты ее сынишек! Такие милашки. У меня почти возникло желание завести ребенка.
– Почти?
– Только не сейчас. Наверное, через несколько лет.
Я засмеялся.
– Что думаешь о последних слухах о слиянии? – спросил Мика.
Говорили, что «Американ Цианамид» – родительская компания «Ледерле Лабораториз» – выставлена на продажу, и все присутствующие на конференции опасались потерять работу.
– Пока ничего. Поживем – увидим. Мы столько всего пережили, что уж как-нибудь справимся и с этим.
В декабре 1994 года, меньше чем через две недели после конференции, мы узнали, что компанию покупает «Американ хоум продактс». В январе началась постепенная реструктуризация, и, чтобы не потерять работу, мне пришлось переехать в Южную Каролину, в город Гринвилл. Мике предложили место на юге Лос-Анджелеса, и он решил уволиться.
– Я не хочу отсюда уезжать, – сказал мне брат. – Здесь мой дом, и, кроме того, я не могу оставить Дану и отца.
– Что будешь делать?
– Наверное, снова займусь продажей недвижимости. Посмотрим. А как твоя книга?
– Почти готова. Правда, еще не отредактирована.
– Собираешься предложить ее издательству?
– Да.
– Она лучше, чем первые две?
– Там видно будет.
– Эй, да ты тоже вскоре уйдешь из фармацевтического бизнеса!
– Может быть. – Я вздохнул. – Посмотрим. Я уже давно не пытаюсь предугадать будущее.
Утром мы из Джайпура прилетели в Агру и посмотрели Тадж-Махал, а после обеда сели на самолет до Аддис-Абебы, столицы Эфиопии, и приземлились уже ночью.
Даже в темноте Аддис-Абеба поражала. Наши впечатления об Эфиопии сложились из информации, которую мы видели по телевизору или прочли в газетах, и я ожидал попасть во второй Пномпень или Джайпур. Однако Аддис-Абеба оказалась похожа на Лиму и удивляла своей космополитичной атмосферой.
Ухоженные ряды зеленых насаждений тянулись вдоль автострад, по чистым, хорошо освещенным улицам ездили только машины, и впервые за эти недели мы увидели элементы американской культуры: рекламные щиты с изображениями кока-колы и джинсов «Гэп».
Наш гид превосходно говорил по-английски и в ответ на вопрос о городе кивнул.
– Да, Аддис – современный город. Хотя обычно он не такой чистый.
– То есть?
– На прошлой неделе состоялось собрание представителей африканских наций. Город несколько недель чистили, чтобы произвести на них благоприятное впечатление.
Впрочем, здесь вообще было мало работы для уборщиков. Аддис-Абеба, пусть и на первый взгляд, казался невероятно, почти шокирующе богатым по сравнению с городами, которые мы недавно посетили.
Утром наша группа снова поехала в аэропорт и на двух винтовых самолетах вылетела в Лалибелу.
