— О Ценцум, сын благородной семьи… и ты, зверь Северных Гор, наш праотец, — пробормотала Сота, пока ее супруг высекал на хворост первые рыжие искры; ее глаза были закрыты, а тело медленно покачивалось назад и вперед. — Тот, кого называют Эрлик Чойгьял, воссияет перед вами: у него три головы, две лапы, растущие от плеч, и две — от бедер, широко распростертые; правый лик его бел, левый черен, а лик посредине — красного цвета; его тело сверкает, как если бы оно было из света, девять глаз его смотрят гневно и пристально, его брови подобны вспышкам молнии, его зубы блестят как железо. Сверкая, разлетаются его волосы, его головы увенчаны высохшими черепами, солнцем и луной, его тело — в гирляндах из извивающихся змей и свежих черепов; он держит булаву из скелета в правой лапе, аркан — в левой лапе, у его пояса подвешены зеркало судеб и четки из синего железа. Его тело обнимает его супруга Палдэн Лхамо, обвивает его шею правой лапой, а левой лапой подносит к его рту череп, полный крови; он издает лязгающие громкие звуки и рев, подобный грому. Не бойтесь его, не устрашитесь, не приходите в смущение. Поистине, он — Железный господин, справедливый владыка, действующий во благо всем живущим, поэтому не устрашитесь.
Костер разгорелся, и пламя поднялось высоко, озаряя лица гор-близнецов. На следующее утро мы оставили их позади.
После перевала Мувер быстро пошел на убыль. Уже на третий день караван спустился ниже облаков. То тут, то там стали попадаться зеленые пятна мха на валунах, украшенные дарчо деревья и чортены с подновленной, яркой позолотой. Через неделю мы оказались у большой деревни с другой стороны гор, откуда оставался месяц пути до Бьяру.
[1] Мева — характеристика года, указывающая, в т. ч., на то, какой класс существ связан с родившимися в это время.
[2] Полукочевники, занимают промежуточное положение между кочевниками (рогпа) и земледельцами (шингпа).
[3] Олмо Лунгринг, Олмолинг — в традиции Бон, легендарное священное царство, скрытое от внешнего мира.
[4] Тиб. вариант имени Экаджати («Единственный локон»), Синей Тары, одной из драгшед.
[5] Драгшед (санкср. — «Дхармапала») — «ужасные»; божества — защитники учения.
[6] Бар— жилище кочевников.
[7] Часуйма — чай с солью и маслом из молока яка.
[8] Цампа — ячменная мука.
[9] Чанг — алкогольный напиток на основе ферментированного зерна.
[10] Шен, шенпо — жрец.
[11] Оронго, или чиру, — тибетская антилопа.
[12] Букв. — «кулак». Вообще, такой вид узлов называется «обезьяний кулак».
[13] Тибетский бог богатства, чей культ был впоследствии замещен культом инд. Куберы — Вайшравана.
[14] Четыре богини (дакини) времени года: Васанта Раджини (весна), Варша Раджини (лето), Шарад Раджини (осень), Хеманта Раджини (зима).
[15] Торма — подношения божествам из масла, муки и т. д.; бывают разных цветов и форм.
[16] Чакмак (мечак, чукмук) — кожаная сумочка с металлической бляхой-ударником; внутри хранится трут и кремень. Все вместе используется для розжига костра и как украшение в Тибете и Монголии.
[17] Момо — блюдо вроде пельменей с разной начинкой.
[18] Дарчо — молитвенные флаги. Зд. — используется в значении флагов вообще, как больших (дарчен), так и малых (дардинг).
[19] Тханка — религиозные изображения.
[20] Сал, или шорея исполинская (Shorea robusta), — вид деревьев, растущий к югу от Гималаев. Древесина смолистая и прочная.
[21] Шиндже Чойгьял (санскр. Дхармараджа) — Владыка Смерти, Хозяин Закона.
[22] Мани (санкр.) — драгоценный камень.
[23] Пуджа — подношение даров богам.
[24] Жизненная сила.
[25] Кхур-мон — одуванчик.
[26] Чортен (тиб.) — ступа.
[27] Лац(тс)ас — пирамиды из камней на перевалах.
[28] Джутиг — гадание на узлах.
С восточной стороны гор и небо, и земля были спокойны. Снег, сухой и мелкий, как горчичные зерна, осыпался на черные спины яков и пестрые шапки торговцев, на дорогу, такую широкую, что по ней мог проехать с десяток повозок вроде нашей, и на ступенчатые холмы по сторонам. Высокие деревья, названий которых я не знал, тихо потрескивали от холода; под заиндевевшими стволами виднелись следы оленьих копыт. Иногда под низко бегущими тучами, в стороне от пути сверкали красный лак и золото — верный знак того, что мы приблизились к лакхангу[1] какого-нибудь божества.
