Едва услышав это имя, женщина отлепила колючий взгляд от меня и вонзила его в Рождера. Ее глаза превратились в щелки, в горле зажурчало, и изо рта вылетел плевок, такой густой и желтый, что я разглядела, как он летит сквозь дождь мимо уха Роджера.
– Дуйте с моей лестницы, говнюки малолетние! – Леди Утинг захлопнула дверь.
– О как, – прошептал Роджер, повернувшись ко мне, он схватил меня за руку и поволок через поляну к воротам.
Бедный пес бибикал нам вслед. Пока мы бежали к воротам, его жалобный голос чуть притих, а когда оказались у машины, то есть, фактически, напротив трейлера, снова зазвучал громче. Мы юркнули в салон и упали на кожаные сиденья, заливая их дождевой водой.
– Нельзя бросать здесь бедного пса! – сказала я.
Роджер уже заводил машину.
– Собаку себе в джинсы не посадишь, – заметил он. – А главное, у той женщины обрез. Я углядел его в прихожей, у нее за спиной. Заметила ее гримасу, когда я сказал про Новин?
– Бедный пес! – вздохнула я. – Не пойдем к другим Утингам, ладно? Давай сразу к Патти, а то меня вырвет!
– А меня, думаешь, нет? – По лицу Роджера не казалось, что его сейчас вырвет. Казалось, он только что покатался на американских горках и очень хочет еще. – Давай проедем до конца Никерджека, вдруг увидим дом Патти. Который зеленый, да? Если Новин у Утингов – нон грата, Патти должна знать почему.
За окнами промелькнул ряд кирпичных домишек, еще одна поляна с домашними животными в машинах, потом длинный одноэтажный дом. Он смотрел на дорогу, лупящаяся краска на стенах еще позволяла опознать его цвет как зеленый. Мы притормозили напротив и стали ждать, когда покажется чертов автобус и высадит Патти.
Судя по всему, школьный автобус в такую даль не ездил – Патти шла пешком. Дождь по-прежнему лил как из ведра, а Патти брела, низко опустив голову, и мокла. Линялая синяя футболка прилипла к костлявому телу, цветастая юбка обвисла так, что подол едва не волочился по земле. В отличие от девиц из Кэлвери, которые не носят брюки, юбку Патти надела не из религиозных соображений. Впрочем, в Кэлвери даже у участниц группы поддержки наряды лишь на четыре дюйма выше колена. Нет, Патти я видела и в комбинезоне, и в драных штанах, и в джинсовой юбочке, такой короткой, что попа торчала. Как и другие Утинги, Патти носила то, что продают в секонд-хенде на вес, лишь бы по размеру более-менее подходило.
Мы с Роджером чуть не на пол сползли, а Патти прошагала мимо, даже не взглянув в нашу сторону, и скрылась за дверью зеленого дома.
– Только глянь на нее. У меня с ней ничего общего! – сказала я с таким пылом, словно читала молитву.
Роджер меня не слушал.
– Пошли, спросим ее про Новин! – Он до сих пор не угомонился.
Вымокшие, от дождя мы больше не прятались – перебежали через дорогу и взлетели на крыльцо. Чтобы хоть как-то защитить учебник Патти, я прижимала его к груди. Роджер надавил на кнопку звонка, но трели мы не услышали. Минуту спустя Роджер постучал в дверь.
Открыла увядшая седая женщина с мешками под глазами. В зубах она сжимала сигарету и щурилась от дыма. Увидев нас на крыльце, она не удивилась, вообще никак не отреагировала, лишь буравила нас бессмысленным, как у ящерицы, взглядом.
– Че?
Я затравленно посмотрела на Роджера, и он ободряюще кивнул на учебник, прижатый к моей груди.
– Я учусь на одном потоке с вашей… С девушкой, которая здесь живет, – начала я, повыше подняв учебник.
– Вы пришли к Плюше-Патти? – удивленно спросила женщина.
– Да, мэм. Она забыла в школе свой учебник.
Женщина впилась в меня недоуменным взглядом и спросила:
– И че, вы назад ей учебник принесли? – Я кивнула, и она широко распахнула дверь: – Заходите!
Женщина с силой захлопнула за нами дверь, которая заскрипела жутко и обреченно. Роджер с беззастенчивым любопытством озирался по сторонам. Видимо, попали мы в гостиную. Там не было ни дивана, ни телевизора – только кресла, составленные полукругом. У дальней стены стояло кресло с откидной спинкой. В него кучей свалили пледы, и лишь когда куча прошамкала: «Кого еще черти принесли?» – я сообразила, что в пледы запеленали лысого полубеззубого старика. Сверху торчала голова, но хохолок на макушке очень напоминал мятую тряпку.
– Тш-ш-ш, папа! – прошипела женщина. – Это друзья Патти, из школы.
Оба смотрели на нас как на гуманоидов, словно Патти в жизни не приводила домой школьных приятелей. Наверное, впрямь не приводила.
– Патти дома? – спросил Роджер.
Женщина пыхнула в него сизым дымом, словно до сих пор не верила в наше существование, потом, не отворачиваясь от нас, крикнула:
– Патти!
Лишь через минуту из коридора показалась Патти и застыла в дверях, враждебно и недоверчиво нас оглядывая. Она переоделась в сухое – в застиранную рубашку и полосатые брюки от мужской пижамы.
– Что вам надо? – спросила меня она.
– Привет, я Мо…
– Я знаю, кто ты. Что надо?
– Хорош сучку включать! – с неожиданной мягкостью укорила ее женщина. – Твои друзья прикатили в такую даль, книжку тебе привезли. Предложи им выпивку. – Она так и сказала, «выпивку», как будто имела в виду горячительное.
