– Папа не против цветных, если они держатся особняком и не лезут к белым девушкам, – заявила вроде-мама рассудительно. – Я-то на Новин зла не держу. Забудь то, что он говорил про твою маму, – поспешно добавила она. – Лиза была Новин хорошей подругой, а твой папка стопроцентно белый: на ниггера ты не похожа.
– Как хорошо, что вы так думаете! – проговорил Роджер тоном вожака бойскаутов, который объясняет учителям свои опоздания. – Да, он, судя по всему, белый. Мы очень надеемся.
Вроде-мама просияла, и я улыбнулась ей, незаметно, но от души наступив Роджеру на ногу.
Дверь распахнулась, и на крыльцо выскользнула Патти. За доли секунды я услышала, как старик проклинает негров, повторяя это очень плохое слово.
– Ему нужен тайленол и глоток «Джека Дэниэлса», – сказала она.
– Говнюки малолетние! – сказала вроде-мама по-прежнему довольно мягко и ушла в дом.
– Так Новин до сих пор живет…
– Ты кто? – оборвала Роджера Патти. – Ты вообще не из моей школы, поэтому заткнись. Только что звонила моя двоюродная сестра и сказала, что вы стучались в дом ее матери, прикинулись моими друзьями, а сами вынюхивали про Новин.
Я надулась, изображая негодование, но получилось не очень. Патти прижала нас к стенке.
– В следующий раз, когда посеешь учебник, я в эту дыру не потащусь!
– Благодетельница сраная! – прошипела Патти. – Ты специально стащила учебник, чтобы припереться сюда и поиздеваться над нами. Подмасливались, про Новин расспрашивали, дедулю до ручки довели… – Я хотела ответить, но Патти меня опередила: – Убирайся, пока я задницу тебе не надрала, воровка хренова!
– Пошли, Мози, – позвал Роджер.
Я не шевельнулась. Впервые в жизни мне страшно захотелось кого-то ударить. Я живо представила, как бью Патти по ее поганому рту. Раз умею врать и воровать, значит, и драться могу… Роджер схватил меня за локоть и оттащил от Патти.
– Да, дуй отсюда подобру-поздорову! – крикнула Патти, пока Роджер волок меня вниз по ступенькам. – Слава богу, моя мать не шлюха!
Я рванула обратно на крыльцо, чему удивилась сама. Вообще-то Лизу и похлеще оскорбляли, но прежде меня это так не бесило. Патти решительно шагнула ко мне, будто драться собралась. Роджер крепко прижал меня к себе и оттащил на растрескавшуюся дорожку.
– Вконец спятила? – прошипел он.
Я быстро взяла себя в руки. Роджер был прав. В шестом классе какая-то девчонка Утинг содрала с одноклассницы сережки-обручи, порвав ей мочки. Судя по перекошенному лицу, Патти была готова выцарапать мне глаза. Кто бы подумал, что Утингам хватит мозгов вывести нас на чистую воду?
Я отвернулась от крыльца, и под моросящим дождем мы с Роджером помчались к машине. Патти ни на секунду не сводила с нас испепеляющего взгляда.
– Господи, как мне хреново! – простонал Роджер, захлопнул дверцу и закрыл свое окно. – Патти подумала, что мы приехали посмеяться над ее бедностью.
– Патти пусть в аду горит! – процедила я.
Эта стерва оскорбляла Лизу, обзывала чернокожих ниггерами и с презрением говорила о ребенке Новин, потому что у него отец – китаец. Роджеру, может, оно и смешно: никто ж не считает Нотвудов с их автоцентром и ежегодными круизами на диснеевских лайнерах белыми голодранцами. У моей семьи убогий дом, денег в обрез, отцов и мужей вообще нет, а уроды типа Ричардсонов смотрят на нас свысока, в полной уверенности, что малообеспеченные матери-одиночки и их внебрачные дети – обозленные на весь мир расисты. Подкрепляют эту уверенность такие, как Утинги: они соответствуют всем существующим стереотипам, да еще создают собственные, похлеще.
– Мози, она и так в аду. – Роджер завел «вольво», погнал по Никерджеку в сторону дома и по очереди свернул на трех поворотах. – Может, в школе извинишься перед ней и объяснишь, что мы вовсе не шпионили?
– Во-первых, мне не стыдно, во-вторых, мы очень даже шпионили, – заявила я.
– Но мы же не поиздеваться хотели, а убедиться, что ты не ребенок Новин.
– Угу, якобы, – буркнула я и отвернулась к боковому окну.
Мы приближались к самой первой поляне, где тетушка, сдавшая нас Патти, прозябала в своем трейлере с подлыми алкашами под стать ей самой.
– Останови машину! – потребовала я.
– Ни за что.
– Останови! – не унималась я.
– Хочешь вернуться и по шее получить?
– Роджер, не валяй дурака и, пожалуйста, останови свою хренову машину!
Роджер пожал плечами и затормозил у обочины. Трейлер мы уже проскочили и остановились неподалеку от леса. Я отстегнула ремень и подняла с пола те здоровенные кусачки. Едва распахнула дверцу, послышалось бибиканье несчастного пса. Роджер собрался заглушить мотор.
– Останься в машине.
– Черта с два!
– Я серьезно, мне нужно, чтобы мотор работал.
– Эта затея хуже некуда, – покачал головой Роджер, но мотор не заглушил.
– Дай мне пять минут! – попросила я и выскользнула из машины.
