Мой голос прозвучал резко и холодно. Я взглянула в зеркало и невольно поморщилась: тщательно уложенные волосы превратились в дикую копну каштановых кудрей.
– Джинни! – позвал Лоренс, когда я шагнула к двери. – Я серьезно! Я давно бы к тебе постучал, если бы знал, что Рик Уорфилд брешет под твоим деревом.
Я застыла у двери. Вообще-то в день, когда Тайлер срубил иву, Лоренс приехал и прогнал зевак с нашего двора, но в дверь не позвонил.
– Не хочу заводить старую песню, но от жены ты ушел несколько месяцев назад. Были у меня проблемы или нет, тебя я на своем крыльце не припомню.
– Я хотел, – искренне ответил мне Лоренс. Он сел, простыня соскользнула с груди на колени. – Собирался позвонить тебе пятнадцатого ноября.
Я прищурилась: белизна голых стен действовала на нервы. Слова Лоренса казались правдой, но разве в пустой комнате точно определишь? Спальня была слишком простой, даже примитивной, без уголков-тайников-закоулков, где можно спрятать секрет, здесь любая ложь сошла бы за правду.
– А что такого примечательного случится пятнадцатого ноября?
– Суд объявит меня разведенным.
На это известие я отреагировала совсем не так, как ожидал Лоренс. Шагнула к нему, и от избытка чувств слова слились в змеиное шипение:
– Ты ждал официальный документ? Бумажку?!
– Не бумажку, а свободу, – раздраженно поправил Лоренс.
– Неужели? – презрительно, в стиле Мози, подначила я. – В прошлый раз бумажка из суда тебе не требовалась.
– Ага, и чем все закончилось? – Теперь Лоренс чуть ли не кричал.
– Если бы ты захотел… – Тут я все поняла, и даже зная, что от Лизы отделяют лишь дверь и несколько шагов коридорчика, с каждым словом орала все громче и пронзительнее: – Мать твою, так причина в Боге! Это бы еще куда ни шло, только нет, причина даже не в Боге. Ты боялся, что подумают вонючие сплетники-баптисты из твоей церкви, если…
Лоренс свесил ноги на пол и заговорил вместе со мной:
– Нет-нет, подожди…
Ждать я и не думала.
– …Если бы ты спутался с другой женщиной сразу после расставания с женой. Только я той другой не была никогда. – Лоренсу тоже стало неуютно нагишом, и, пока он разыскивал боксеры, я продолжила в том же гарпийном тоне: – Сэнди задолго до нашей встречи нарушала клятвы направо и налево, а когда вернулась, то ты выбрал семью, даже не поцеловав меня на прощанье.
Лоренс поднял руки и толкнул воздух в мою сторону, надеясь меня утихомирить. Едва я умолкла, он заговорил тихо, но убежденно и зло:
– Я знаю, когда ты забеременела, твои родители и их церковь от тебя отвернулись, но не смей судить по ним мою церковь и моих друзей. Гарри и Максу сейчас очень непросто. Развод родителей – испытание не из приятных, сколько бы лет тебе ни было. От моей церкви и я, и мальчишки, и Сэнди не видели ничего кроме добра. – Лоренс натянул брюки. – Да, я хотел дождаться развода. Хотел на этот раз сделать все правильно. Я заслуживаю, чтобы все было по всем правилам, и ты тоже. Хочешь верь, хочешь нет, но быть баптистом иногда значит относиться к людям правильно, по крайней мере, стараться. Быть баптистом еще не значит поиметь Джинни Слоукэм.
– Может, и так, – холодно согласилась я, – но оно тебе все удалось.
– Особо стараться не пришлось, – огрызнулся Лоренс.
Я бросилась вон из спальни и влетела в гостиную. Лиза сидела на диване и сквозь ропот Си-эн-эн пыталась расслышать наши крики. Она казалась довольнее дюжины обожравшихся сметаной кошек.
– Ты в своем репертуаре. Мало я тебя, видимо, лупила! – тихо, но раздраженно проговорила я. – Поехали отсюда. Одно радует: Уорфилд под нас не копает.
Я поднесла ходунки к дивану, и Лиза практически самостоятельно в них встала. «Миссия выполнена», – говорили ее счастливые глаза, только чья миссия, моя или ее, я не знала.
Мы продвигались к двери, когда вошел Лоренс. Он успел обуть мягкие мокасины и натянуть рубашку, только пуговицы застегнул как попало.
– Помощь не нужна! – сказала я Лоренсу, и мы медленно, до неприятного медленно двинулись дальше.
– Джинни, я тебе позвоню, – твердо и почти спокойно пообещал Лоренс, хотя злился явно не меньше моего. – Пятнадцатого ноября.
– Флаг тебе в руки, звони! – рявкнула я через плечо. – По-моему, в тот день я занята – встречаюсь со всеми холостяками, которые приглашали на свидание за последнее чертово десятилетие.
– Джинни… – начал Лоренс.
– Что Джинни? Ну что Джинни? Тоже мне Мистер Праведность! С тобой же не роман, а сплошные правила! Во-первых, ждем пятнадцатого ноября. Во-вторых, проявляем ангельское терпение. В-третьих, секс у нас будет, а разговоры – нет, потому что о текущем расследовании особо распространяться нельзя! – пробасила я, ловко копируя официальный тон Лоренса.
Тот беспомощно развел руками и выговорил:
– Ладно, ладно, Джинни, на это есть веская причина.
– Угу, – раздраженно хмыкнула я.
