– Тогда с теми, – Патти кивнула на столик Джейни Пестри, – или еще с кем. Я всю неделю за тобой следила и ждала, что ты начнешь хихикать, тыкать в меня пальцем и рассказывать безмозглым идиоткам про мой дом и моего дедулю.
– Я же говорила, что приезжала не шпионить.
– Может, это и правда. – Патти не уходила. Если дело не в Заго, то что ей надо?
– До звонка двенадцать минут, – напомнила я. – Иди поешь.
Детям Утингов выдают талоны на бесплатный ланч, так что Патти при желании может даже корн-догом полакомиться, но она лишь покачала головой и залилась краской. Наверное, она талон дома оставила или вообще продала, а сказать стесняется. Мне хотелось есть, но жевать при голодной Патти казалось хамством. Я протянула ей половину бутерброда с аккуратно обрезанными уголками – Босс всегда так делает.
– Хочешь? Мне одной много.
Патти хмуро смотрела то на бутерброд, то на меня и кривила рот, словно гадая, унижаю я ее или хочу отравить. Я оставила половинку на столе, и Патти не брала ее, но и не отталкивала.
– Я звонила двоюродной сестре. Новин. Ну, той, которая за китайца вышла. О тебе ее расспрашивала. – Наверное, лицо у меня было удивленное, потому что Патти скривилась еще сильнее. – Что такого? Я часто езжу в гости к Новин. Думаешь, если у моего дедули предрассудки, то и я безнадежно от жизни отстала?
– Господи, какая же ты обидчивая! – воскликнула я. – Ты подсела ко мне корчить неизвестно кого и орать на меня за то, что я якобы думаю?
Чувствовалось, что полстоловой глазеет на нас, как на зверей в зоопарке. Сейчас мы подеремся или начнем кидаться какашками. Патти же их не замечала – она видела только меня или попросту привыкла к любопытным взглядам.
– Я не невежда. И не расистка, – заявила она.
– Да ладно, ладно.
– Вовсе нет! – не унималась Патти, словно я с ней спорила. Она подняла подбородок, чтобы взглянуть на меня из-под полуопущенных ресниц, и лукаво добавила: – Я разок отсосала темнокожему парню, и хрен его на вкус точно такой же, как у белых. – Выражение моего лица рассмешило Патти до слез. – А ты ни разу, что ли? Даже своему бойфренду?
Я не сразу поняла, о ком она.
– Роджеру? Он мне не бойфренд.
– И почему же?
– Потому что он
Судя по задумчивому взгляду, Патти определяла, насколько свободен Роджер. Вот мерзавка! Она его совсем не знает, но раз у парня все зубы целы, значит, по утинговским стандартам, он добыча что надо.
– Тебе он тоже бойфрендом не будет! – с неожиданным для себя самой пылом заявила я Патти.
Она пожала плечами, мол, мне до лампочки, и сменила тему:
– Новин говорит, что не знала девчонки прикольнее твоей мамы. А еще, что дочка Лизы Слоукэм не приехала бы к нам, лишь бы только постебаться.
Я почувствовала, что заливаюсь краской, и не от стыда, а от гордости.
– Да, я дочка Лизы Слоукэм.
– Твоя мать и щас прикольная?
Что тут ответишь?
– Мама… очень больна, – буркнула я. – Она заболела. Мама… серьезно заболела.
– Я не в курсе. Жаль, очень жаль. Новин, это… классные истории про Лизу рассказывала. Она, дескать, безбашенная была, но прикольная. А ты че, такая же?
– Ага, кой в чем такая же. – Простецкий выговор Патти оказался жутко прилипчивым.
– Но не такая безбашенная, – отметила Патти. – Ты вздрогнула, услышав, что я отсосала у чернокожего. Это, конечно, шутка, но опа! – ты снова вздрогнула.
Я не знала, где шутка, где нет, и твердо сказала:
– Все равно, я очень похожа на Лизу.
Патти кивнула, взяла половину бутерброда и стала быстро-быстро от него откусывать, сразу видно – ужас какая голодная.
– Так чем ты занимаешься с парнем, который тебе даже не бойфренд? – спросила она с набитым ртом.
Неожиданно для себя я расправила плечи. Патти ухмыльнулась и успокоила меня:
– И мне он тоже не бойфренд.
– Я – его лучший друг, – сказала я, про себя добавив: «По крайней мере, так было раньше». На этой неделе Роджер считал меня, скорее, заданием для олимпиады.
Патти серьезно кивнула.
– Но учится-то в другой школе, – проговорила она, словно что-то мне предлагая.
В чем дело, я догадалась не сразу. Наконец-то кто-то из школы Перл-ривер предложил мне дружбу, и этот кто-то Патти Утинг. Сюр, полнейший сюр, хотя если Лиза дружила с Новин Утинг, значит, не такой и сюр. Патти сделала первый шаг, и я вдруг почувствовала, что зря украла ее учебник, вместо того чтобы все по-честному.
– Да, здесь у меня друзей нету, – сказала я.
Патти буравила меня взглядом, не озвучивая очевидное, но я все равно ее услышала и толкнула пакет с морковкой на середину стола, чтобы мы обе могли дотянуться. Мы взяли по несколько штук и молча сгрызли.
– Как насчет кино в эту субботу? – наконец спросила я.
Вообще-то мы договорились с Роджером, но его стоило проучить. Может, поймет, что я чувствовала вчера в Свинарнике. Патти молчала, и я снова залилась краской. Неужели меня даже Утинги отшивают? Вот Роджер бы захохотал!
– Нет так нет, – обиженно проговорила я. – Наверное, после межрасового сравнения членов это очень скучно.
Судя по улыбке, шутку Патти поняла (я удивилась) и огрызаться не думала (я удивилась еще больше).
