— Патти все тебе рассказала? — спросила я, нервно сглотнув.
Босс изогнула бровь.
— Очень сомневаюсь, что все. Патти же твоя ровесница, подросток. Она сказала мне, куда вы поехали. — Босс оторвала руку от моей ноги и ткнула пальцем за спину, на «вольво». — Как же я не подумала, что пацан во всем разберется?! Он же при мне взглянул на Лизины снимки и за одиннадцать секунд разгадал слово «яд». — Босс кивала и раздувала ноздри.
Значит, она в курсе. На языке вертелся жуткий, отвратительный, ужасный вопрос, но задать я его не могла и вместо этого спросила:
— Ты не осуждаешь Лизу за то, что она меня украла?
Босс помотала головой, не сводя глаз с дороги.
— Что было, то было. Я поглядела на это место, я гляжу на тебя, и, думаю, этого хватает, чтоб понять, зачем Лиза это сделала. Долго вы были в том доме?
— Нет, совсем недолго.
Казалось, мы провели в дьявольском логове целую вечность и выбрались из него пятидесятилетними, хотя, в сущности, прошло не больше пяти минут. Единственный по-настоящему важный вопрос я до сих пор не могла задать, но постепенно к нему подбиралась.
— Ты сильно расстроилась из-за того, что сказала Патти?
Босс громко фыркнула:
— «Расстроилась» — это мягко сказано. Я разозлилась, страшно перепугалась, а в Монтгомери не ехала, а гнала как безумная. На сотовый тебе я звонила раз сто.
— Я оставила сотовый Патти, чтобы мы с Роджером могли скидывать эсэмэски и держать ее в курсе.
— Боже милостивый! Вас троих нужно выпороть и посадить под домашний арест лет до тридцати. Может, хоть тогда поумнеете? Впрочем, Патти я выпустила бы в двадцать пять.
Я покосилась на Босса. Она злилась, но, по-моему, не столько на меня, сколько на нас троих и вообще на то, что так вышло. Поэтому я и решилась задать страшный вопрос, ответа на который ждала и очень боялась.
— Тебе не все равно?
Босс глянула на меня:
— Нет, конечно. В смысле? Что именно?
— Ну, что сказала Патти, — пропищала я. — Что Лиза не моя мама.
Босс нахмурилась, но не ответила. Она газанула и на следующем повороте съехала с шоссе. Впереди замаячила заправка, туда она и повела «шевроле». Роджер свернул за нами, потом остановился и стал ждать. Думаю, он хотел бы выйти и спросить, в чем дело, но слишком боялся Босса. Может, и не зря.
Босс заглушила мотор и повернулась ко мне. Я не сводила глаз со сцепленных замком пальцев.
— Мози! — позвала Босс, потом еще дважды, прежде чем я на нее посмотрела. Взгляд у нее был жутко серьезный и прожигал меня насквозь. — Патти сказала, куда вы поехали и зачем. И все. А мне больше ничего и не требовалось. Я уже знала, кто ты есть. Вернее, кто ты не есть. Я знала, что ребенок, которого родила Лиза, был в сундучке под ивой.
Не может быть… Этого просто не может быть!
— Да, но как? — тихо спросила я. Такого, как Роджер, у Босса нет и не было.
— В ту ночь случилось нечто ужасное и бессмысленное. Смерть в колыбели, вот как это называется. Лиза была очень молода, наверное, перепугалась и с горя приняла неверное решение — похоронила дочку под ивой и сбежала.
Я покачала головой. Хорошо, что я узнала правду о маме и тех косточках, но Босс неправильно меня поняла.
— Нет, не как это случилось, а как ты догадалась?
Глаза Босса затуманились, взгляд смягчился.
— По Лизиному сундучку. Розовое платьице, утка… я не забыла, чье это.
— Но… раз ты в курсе с того самого дня… Почему мне ничего не сказала? — медленно и отупело выговорила я.
— Решила, что тебе лучше не знать. — Босс улыбнулась, но улыбка получилась бледной тенью ее обычной улыбки. Она сердито взглянула на «вольво».
Мне все равно не верилось. Ничего не изменилось, ровным счетом ничего. Босс знала, что я ей не родная, но была такой, как прежде, хотя под конец я вела себя отвратительно. Она была такой же строгой, такой же заботливой, так же со мной разговаривала, так же жарила мне яичницу. Короче, в голове не укладывалось, но я смотрела в ее серьезные глаза и видела Босса, родную, прежнюю. Она оставалась такой и когда я прививала себе клептоманию, и когда устраивала облаву в Утятнике, и когда таскала пистолет в школьном рюкзаке.
Я подалась к Боссу, уткнулась носом ей в колени и в миллионный раз за день заревела.
— Тише, деточка, тише! — приговаривала Босс, гладя меня по голове, совсем как раньше, когда я еще дошкольницей то и дело мучилась кишечным гриппом. — Все будет хорошо.
Лиза украла меня, мерзкий бугай лапал мою грудь, мы с Роджером нашли мою мать, она оказалась ходячим кошмаром, она меня видела и, не дай бог, захочет вернуть, а Босс беременна, ребенок однозначно станет ей дороже меня, в любую минуту может прийти любая беда. До беды один шаг, я поняла это, побывав в бунгало на Фокс-стрит, да и столько настоящих бед уже случилось.
Но Босс такая же, как прежде.
— Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо, — повторяла она.
