Он был прав, но вслух я решила это не произносить. Незачем подпитывать чужое самодовольство.
Положив ракушку на пол, я кончиком ногтя поддела край простой офисной бумаги и попыталась потянуть на себя, но ничего не получилось. Несколько минут мучилась, пытаясь и так, и эдак. Потом ещё около получаса потратила на обход оранжереи в поисках какой-нибудь тряпки или хотя бы куска полиэтилена. Не нашла. В итоге плюнула и просто достала бумажку, конечно же, испачкав пальцы в крови.
— Почему у меня ощущение, что я ещё об этом пожалею? — спросила я саму себя вслух, разворачивая тщательно сложенный до микроскопичного размера бумажный клочок. Делать это приходилось аккуратно, потому что бумага была влажной и готовой порваться в любую секунду от малейшего неловкого движения.
— Потому что ты никому не веришь, — Змей сидел за столом, подперев кулаком подбородок, и без особого наслаждения наблюдал за моими приключениями, которые я умудрилась найти на десяти квадратных вонючих метрах. — И правильно делаешь. Доверие — роскошь. И не позволительна таким, как мы. Таким, как ты. У каждого, кто рядом с тобой, есть по гнилому скелету в шкафу. И вонь там похлеще этой, — он покачал пальцем в воздухе. — У твоей мамочки, кстати, тоже. И у подружек. О твоём краше я вообще молчу, там целый некрополь.
— Краш? — переспросила я, засомневавшись в собственном слухе. — Змей, только не говори мне, что почитываешь журналы для девочек тринадцати лет! Ничего умного ты там не найдёшь! И потом, разве так ещё говорят — «краш»? Я надеялась, что это веяние устарело. Моя нервная система не способна выдержать его производное в женском роде: «крашиха». Каждый раз, как слышу, аж позвоночник дёргается.
— Журналы для девочек могут быть полезными. Мне, например, нравятся тесты.
— Тесты для девочек? Угу… И какая ты сегодня феечка? — захихикала я.
— Блум, — на полном серьёзе и даже с некоторой гордостью ответил Змей.
Я удержалась от громкого хохота, но мелкие сотрясения всем телом успокоить смогла не сразу.
— Ладно, Блум, а кто твой биас? — выдавила я из себя. Кое-что из жизни современных детишек мне было известно, а всё благодаря Нисе, которая хоть и была моей ровесницей, но предпочитала об этом забывать. Дорогая подружка обожала глянцевые журналы, социальные сети и модные блоги. Благодаря ей в моей голове было столько ненужной информации, что порой хотелось вытащить мозг из головы и промыть его под проточной водой.
— Сложный вопрос, я ещё выбираю.
— А я сейчас умру от смеха, — завздыхала я, хватаясь за бок.
Но почти сразу умолкла, когда увидела то, что было написано на внутренней стороне, наконец, расправленной мною бумаги.
Это были цифры, написанные кровью, теперь в этом не было сомнений.
— Девятьсот сорок восемь, — прочитала я вслух и подхватилась. — Мне нужно идти.
Уже будучи за дверью, я вернулась на пару шагов назад и спросила у отвернувшегося Змея:
— Ты сказал, старые боги обожали орхидеи. А Совет?
— Терпеть не может, — глухо ответил Змей. — Плохие воспоминания, наверное.
Я не поехала домой. Вместо этого направилась в дом Нисы.
Войдя, скинула туфли, швырнула сумку на кресло, туда же полетела заколка, сверкнув драгоценными камнями. Вытащила из винного шкафа бутылку красного полусухого. Нашла бокалы, что было очень сложно сделать в квартире подружки, которая отрицала потребность в посуде как таковой. Налила вино в бокал, села с ним в кресло и позвонила.
— Что делаешь? — спросила я, как только услышала родной голос.
— Думаю, — недовольно буркнула Ниса.
— О чём?
— О том, что можно приготовить на обед, — удручённо вздохнула банши, пребывающая в раздражённом настроении.
— Смотря из чего готовить, — я пригубила вино.
— У меня два армейских сухпайка, банка арахисового масла и упаковка зефира, — отчиталась подруга.
— Небогато. Единственный вариант: съесть всё по отдельности. В пайках должны быть крекеры, на них можно намазать масло. Зефир отлично зайдёт с чаем. А откуда у тебя сухпайки, кстати?
— Ну, — Ниса шмыгнула носом. — Я заранее подготовилась к сложным полевым условиям. И не прогадала! У твоего суженого-ряженного здесь только пакеты с кровью, да и то со старой, разбавленной консервантами! Предусмотрительный, гад!
— Ладно, оставь свои слабые кулинарные поползновения и возвращайся домой.
— Что? — обрадовалась банши. — Ты серьёзно?
— Угу, кое-что изменилось. Но времени на авиаперелёты у нас нет. Поэтому скажи Лозовскому, пусть запрягает ветер в свою волшебную карету и лёгкой рысью мчит сюда. Есть новости.
— Что-то я ничего не поняла…
— Неважно, главное, чтобы он понял. Жду!
И стала ждать. Прошёл час, другой, третий. Никто не торопился явиться пред мои ясные очи.
Вино в бутылке быстро закончилось и меня начало клонить в сон.
Глаза слипались, удерживать веки поднятыми становилось всё труднее и не было в этот момент на свете ничего желаннее, кроме мягкой подушки и пушистого пледа.
Я уронила голову на грудь и поднять уже не смогла.
Это случилось в тот момент, когда ты уже не бодрствуешь, но ещё не спишь окончательно. Моё сознание медленно уплывало, подхваченное мягким туманом сладкой дремы.
