Тёплые ладони скользнули по моим плечам, прошлись по рукам, потом по животу, опустились ниже, к бёдрам. Лаская, убаюкивая и успокаивая, они легко гуляли по моему телу, как по своей территории. Ещё не освоенной, но отчаянно знакомой, близкой и далёкой одновременно. Двигаясь почти неуверенно, подрагивая от нетерпения, они заново открывали для себя каждый изгиб, каждую ямку, каждую складочку. С нежностью касались шрамов, с восхищением поглаживали полукружия груди, со сметающей всё на своём пути теплотой проходились по волосам. Словно наваждение, словно невыносимо яркая и откровенная фантазия, эти ладони делились со мной своим теплом, постепенно переходящим в жар.
А потом — резкая смена оттенков! Как будто сбросили все фильтры…
И обескураживающая, кружащая голову любовь в один миг сменилась на жёсткость, жадность, смертельную хватку, демонстрирующую силу и потребность обладания. Люто, возбуждённо, взволнованно билось сердце. Тело хотело продолжения. Хотело объятий. Хотело впитать в себя это лижущее кожу языками пламени чужое желание, постепенно становящееся общим. Одним на двоих.
Резкий укол в шею отрезвил лучше ушата ледяной воды. Боль вырвала из сна, оставив задыхаться от нахлынувшего ужаса. С трудом ворочая потяжелевшей рукой, я прикоснулась к шее. На кончиках пальцев остались две красные капельки крови.
Моей крови.
— Сволочь! — выкрикнула я, вскакивая с кресла. Но что-то такое плавкое и тягучее, словно разогретая на солнце карамель, всё ещё владело телом, и я рухнула обратно, чувствуя, как ужас отступает, но страх остаётся, смешиваясь с тоской.
Хотелось лишь одного: вновь уснуть и спать долго не просыпаясь. Ещё раз оказаться во власти этой силы, угрожающей и в то же время манящей, окутывающей и обещающей высвобождение, и нерушимую защиту, и сокрушительную страсть. Но умом я понимала, что все мои ощущения — не более, чем воздействие чар. И то, что она покинула меня, эта сила, оставив взмокшей и растерзанной, было даже к лучшему.
Пусть она не возвращается. Пусть этот краткий, но такой чувствительный и томительный миг, больше никогда не повторится. Ведь чтобы он повторился, я должна сломаться.
А я гордая.
Гордая и холодная, как самые недостижимые глубины океана. Это признавали даже мои враги.
Моё тело, разум и душа горели. Но я не преклонюсь перед этой силой. Не преклонюсь перед ним. Я побывала в аду, и этот ад организовал мне он. Я искала его за сотни километров, в другой стране. А он оказался рядом, буквально… в моей спальне.
— Какая же ты сволочь…, - шептала я, закрывая лицо руками.
Ответом мне стала распахнувшаяся и почти сразу захлопнувшаяся дверь. Секунда промедления, едва слышный скрип, и он ушёл.
А я осталась сидеть, подтянув к груди колени и сжавшись в комок, хотя хотелось сбежать. Выбраться из плена давящих стен, из этой человеческой коробки и мчаться, пока не увижу море.
Но нужно было дождаться Нису.
Подруга не торопилась.
А я больше не сомкнула глаз.
Я сидела, лежала, вставала, ходила, что-то делала, переставляли вещи, меняла местами фотографии в рамках на стене, трогала пальцами ранки на шее, ходила в кухню за водой и в ванную, чтобы умыться. Потом опять ложилась в кровать, которая пахла туалетной водой Нисы, чтобы вновь увидеть перед мысленным взором лицо Яна. Он смотрел на меня с сардонической торжествующей улыбкой того, кто не сомневался в своей победе. А потом начинал смеяться, сперва едва заметно, почти неслышно, но всё громче и громче. И под этот злорадствующий смех я вновь хваталась за шею, чтобы убедиться: плохие сны иногда вползают в реальность.
Кошмары оживают.
— Ты чего? — вдруг раздался голос Нисы, и её лицо, бледное и немного уставшее, вытеснило лицо Яна, который уже хохотал во всю глотку.
— Ниса? — удивилась я и поднялась с подушки.
— Ага, я, — радостно подтвердила подруга. — А ты чего лежишь как на похоронах? Руки крестом на груди сложила, глаза не моргают. Ты в кого играешь, в Ленина или в египетскую мумию?
— А где Лозовский? — спросила я, игнорируя бесполезные вопросы.
Глянула на часы. Стрелки показывали семь утра.
— К себе поехал, — пожала плечами Ниса, роняя на пол плотно набитый рюкзак. — Доставил меня до двери и упорхнул бабочкой. Я, кстати, с ним больше никуда не полечу.
— Почему?
— Ты фильм про Вакулу смотрела? — задала очень неожиданный вопрос подруга, падая животом на свою кровать так, что матрас заходил ходуном.
— Это там, где казаки, ведьма-картёжница, ворующая месяц нечистая сила, и кузнец, путешествующий верхом на чёрте? — начала припоминать я. И поняла, что не зря подруга по библиотекам города гуляла. Значительно обогатилась интеллектуально.
— Угу, так вот, — насупилась банши, — полёты за спиной у рогатого— фигня по сравнению с тем, что пришлось пережить мне!
— Сочувствую, но не от всей души, — усмехнулась я. — Потому что могу с тобой посоперничать.
И показала подруге следы на шее.
Она мгновенно вскочила.
— Это что? Это как?! На тебя напали? Где?! — крича, сыпала она вопросами.
— Здесь.
