Внутри что-то мелко-мелко дрожало, наверное, желудок, но ровно до тех пор, пока взгляд не зацепился за калькулятор, небрежно оставленный на краю стола среди прочей кучи канцелярской ерунды. Простенькая электронная модель, одна из самых дешёвых и примитивных, но не это меня заинтересовало.
Стас был аккуратистом, его стол всегда пребывал в идеальном порядке. Инга была уверена, что наш красавчик страдает обсессивно-компульсивным расстройством и постоянном порывалась его вылечить. Стас же настаивал, что у него просто любовь к чистоте. Не знаю, кто из них был прав, но рабочий стол парня всегда выглядел так, словно его готовили к фотосессии.
— Он бы никогда не оставил после себя такой разгром, — пробормотала я, сделала шаг с протянутой рукой, чтобы отодвинуть калькулятор от края, и увидела цифры, набранный на прямоугольном экране.
— Три, шесть, восемь, одиннадцать…
Она появилась неожиданно, возникнув мрачным силуэтом на фоне чёрного дверного проёма.
Я вздрогнула, едва не выронила настрадавшийся цветок и спросила у подруги:
— Ну, что? — голос дрогнул, показывая, что не такая уж я и сильная, какой так часто стараюсь казаться. Ситуации, подобные этой, полностью выбивали меня из колеи.
— Нет здесь никого, — разочарованно проворчала подруга, возвращая непригодившийся дырокол на место. — Мишку будем ждать или как?
— Или как, — решила я после секундного размышления, и мы ломанулись на выход.
Телефон начал беспокойно вибрировать в кармане возле дома журналиста. Это могло означать только одно: Мишка добрался до нашего офиса, а, значит, и до трупов.
— Выключи, — посоветовала подруга.
— Нет, — мотнула я головой, — а вдруг что-то важное?
— Сейчас очень важно не столкнуться с Романовым, потому что он нам головы отвинтит за такие дела. Вызвали на два трупа, а сами удрали.
— Не отвинтит, чтобы отвинтить надо догнать, а он пока не бегун. С капельницей наперевес особо не побегаешь.
Всё это мы обсуждали, глядя на обычный девятиэтажный дом в типичном спальном районе, который был погружен в глубокий сон. Редко кто бодрствует в начале пятого утра.
— Если я правильно определила его окна, то парень спит. Свет не горит.
— Угу, — глядя в ту же сторону, промычала я. — Пойдём, что ли?
— Пойдём, — тяжко вздохнув, согласилась подруга. — Раз уж мы с тобой всё равно последовали учений Винни Пуха…
— А ты зачем цветок с собой приволокла? — заметила подруга, когда мы подошли к домофону.
— Попрошу в воду поставить, — я поправила чуть примятые нежные лепестки. — Иначе загнётся.
— Вот и всё у тебя так: сперва угробила, потом страдает, — разозлилась Ниса. И ткнула пальцем в кнопку на домофоне с соответствующим номером.
Ждать пришлось долго, слушая назойливые переливы.
Когда я уже почти сдалась, дверь щёлкнула и распахнулась, вынудив нас с подругой посторониться. Из тёмного подъезда появился мужчина. Высокий силуэт, крупное телосложение, которое лишь подчёркивал чёрный спортивный костюм. Таинственности, которой и так было с избытком ввиду ночи и отсутствия уличного освещения, добавлял капюшон, натянутый на голову и полностью скрывающий личность мужчины.
Он заметил нас не сразу, а как заметил — остановился. После странно пошевелил плечами и прошёл мимо, не оглядываясь, а даже наоборот, ниже наклоняя голову. Подняв руку, парень одёрнул приподнятый до локтя рукав, и что-то в этом жесте, естественном и выполненным автоматически, показалось мне знакомым.
— Извините, — позвала я, делая шаг за ним.
Неизвестный замер, оставаясь к нам спиной, и медленно повернул голову.
— Зонтиков! — выдохнула я, когда знакомый профиль выглянул из-за капюшона, чётко прорисовавшись на фоне чёрной ткани.
Мой восклицание сработало как спусковой крючок. Журналист сорвался с места и побежал. Я тоже побежала, на ходу вопя:
— Ниса, он удирает!
Подруга недолго оставалась в арьергарде, легко обогнала меня и развила сумасшедшую скорость. Но проблема была в том, что Зотиков тоже оказался олимпийским атлетом под прикрытием, потому что мчался вперёд с немыслимой прытью.
Мы выбежали со двора, пробежали по переулку, дружно огибая ямы. Свернулись направо, где вся улица была практически одним торговым рядом из-за бутиков на первых этажах и вытянутых вдоль многоэтажек павильонов. Сейчас из-за позднего времени, все лавки, аптеки и салоны были закрыты, лишь одиноко мигал зеленым фармацевтический крест, нагоняя уныние лапочками, которые вот-вот перегорят.
