На наше появление мужчина отреагировал неожиданно. Бросился на встречу, не испытывая сомнений, что мы — именно те, кого он ждёт. И с места в карьер спросил:
— Принесли?
— Да, — я протянула ему заранее приготовленный конверт, который у меня буквально выхватили из пальцев.
Проигнорировав прощание, мужчина бросился прочь.
— Как-то это странно, тебе не кажется? — Ниса проводила парня нехорошим взглядом.
— Кажется, — согласилась я, — мне в последнее время много чего кажется.
— Пора начинать креститься? — с готовностью вопросила подруга.
— Рано, — отрезала я. — А вот за ним проследить — самое время.
— Ну, не знаю, — засомневалась банши, шикнув на совсем уж обнаглевшего голубя, вздумавшего клюнуть её кроссовок. — Прошлый раз закончился плохо. Я от принудительного обморока ещё не отошла.
— Ладно, тогда я сама, — легко согласилась и поторопилась за парнем, стараясь не выпустить его из виду. Он свернул за круглое здание кинотеатра, направляясь к большой лестнице. По ней можно было спуститься к Академии музыкальных искусств, известной своей Пейзажной аллеей.
— Куда?! — ринулась за мной Ниса. — Одну я тебя не отпущу.
Мы оббежали небольшой павильон с летней площадкой, где торговали уличной едой, и увидели знакомую спину.
— Надо поторопиться, — заволновалась подружка и последовала своему совету, шустрее зашевелив стройными ногами. — А то упустим… И куда он так спешит?
— Кто знает? Человек занятой, наверное, — пропыхтела я, пытаясь не отставать от Нисы, которая неслась впереди бодрым паровозом, пылая воодушевлённостью. — Да тише ты! Заметит!
— Не заметит! — отмахнулась подруга. — Парнишка торопится куда-то на всех порах.
И была права. Посыльный Романова уже достиг лестницы и теперь споро сбе́гал по ступенькам, перепрыгивая через одну, а то и через две сразу, демонстрируя ловкость и основательную спешку. По сторонам он почти не смотрел, опустив голову.
Когда я, смахивая пот, сошла с последней ступеньки, замыкая нашу спонтанную разведывательную делегацию, знакомый Мишки уже был рядом с Академией. Повернув налево, парень заторопился вдоль двухэтажного квадратного здания и, оказавшись у входа в Пейзажную аллею, единственный раз оглянулся. Ниса среагировала моментально и скакнула в сторону, очень удачно оказавшись возле постамента, на котором высился памятник музыканту, основавшему учебное заведение. Придав лицу задумчивости и поэтичности, она приложила палец к подбородку и задрала голову.
Мне, в свою очередь, скакать было некуда, лишних памятников под рукой не оказалось, поэтому пришлось рухнуть на одно колено и сделать вид, что завязываю отсутствующие шнурки. И то ли парень нам попался невнимательный, то ли высматривал он кого-то конкретного, но нас с подругой проигнорировал и ступил на аллею. На самом деле, это был небольшой сквер, который задумывался как место отдыха для студентов, но получился таким удачным и примечательным, что быстро превратился в точку притяжения для всего города. В сквере была одна-единственная дорожка. Она пролегала таким образом, что охватывала всю зону отдыха, границы который были обозначены рядами рябины и магнолий, высаженных по периметру.
— Зайдём или нет? — притормозила Ниса возле двух огромных котов, украшенных яркой мозаичной плиткой.
— Пойдём, — решила я, и мы поспешили вглубь сквера. — Вон он…
Посыльный находился метрах в десяти от нас, сбавив темп, он шёл прогулочным шагом, периодически поглядывая по сторонам.
— Ждёт кого-то, — определила Ниса.
И только она договорила, как из-за ещё одного здоровенного кота, получившего прозвище «кот-сороконожка» по причине избытка мохнатых лап, от неприличного количества которых природа бы содрогнулась в ужасе, вышел человек. Это был мужчина, и в первый момент мои глаза просто уловили что-то знакомое. Но когда двое людей встретились, тот, за которым следили мы, протянул что-то новоприбывшему, и я узнала второго.
Это был Руслан.
— Я его знаю! — схватила подругу за плечо, утягивая за собой под магнолию.
— Это хорошо, — хмуро кивнула Ниса, смахивая с лица зелёный листик. — Потому что посыльный твоего Романова отдал ему наш конверт.
Ниса всё-таки заставила меня отправиться на нашу явочную квартиру, как она её обозвала, пообещав приехать чуть позже и вместе с попугаем. Ей я была рада, попугаю не очень.
— А попугай-то зачем? — не удержалась я.
— Потому что он ориентирован на человека и не может долго находиться в изоляции, — с умным видом пояснила подруга.
— Вот именно, что на человека. Мы-то с тобой здесь при чём? Пожалей птицу, отдай тому, кто в них хоть что-то понимает.
— Мой пернатый. Не отдам! — упёрлась подруга.
И мне пришлось смириться.
Я готовила ужин, вертясь на старенькой кухне, которая была способна без каких-либо усилий телепортировать любого прямо в объятия 90-х, когда пришло сообщение от Мишки. Всего два слова: «срочно позвони».
Вытерев влажные руки о передник, найденный здесь же, я набрала номер и услышала:
— Я даже не хочу знать, чем ты занимаешься.
— Как будто я настаиваю! — фыркнула я. — Ты ради этого просил позвонить?
