Вот что рассказал генерал Никитин про то, что ему рассказал царь про свидание в Свинемюнде. Ехав туда, царь взял с собой porte-cartes (Папку
Был архимандрит Арсений (миссионер), на которого воздвигнуто целое гонение. Он был сослан в Соловецкий монастырь, но попал в Глинскую обитель, близ г. Глухова. Архангельский архиерей его встретил словом «революционер». Арсений так был взволнован таким обращением, что упал в обморок; был болен и на излечение попал в Карельский монастырь, близ Вологды.
Интересно рассказывал Дейтрих про совещания, которые собираются по пятницам по финляндскому вопросу. Сам царь наметил состав этих совещаний из трех лиц: члена Гос. совета профессора Сергиевского, генерала Бородкина и его, Дейтриха. Совещание делает свои доклады Столыпину, который в этих заседаниях присутствует. В последнем заседании были Герард и Лангоф. На одно из заседаний приглашался и Коковцов. Из рассказов Дейтриха видно, что выпущенную в последнее время из рук Финляндию снова хотят прибрать к рукам, и, когда Лангоф (статс-секретарь по финляндским делам) увидал, что решимость в русских людях проявилась, он опешил и стал соглашаться с членами совещания. Герард больше Лангофа распинался за финнов, но и он тоже в конце концов согласился с русскими.
Вчера долго сидел А. И. Дубровин. Он ужасно возбужден против Пуришкевича и священника Восторгова; говорил, что Пуришкевичу он, Дубровин, помог выдвинуться, он его провел в товарищи председателя «Союза русского народа», сам стушевался; что Пуришкевич позволял себе всех площадно ругать; что теперь на свое новое общество получил откуда-то 10 тыс. руб.; что это благодаря Пуришкевичу, по его совету, был наложен на него, Дубровина, штраф в 3 тыс. руб.; что Пуришкевич хвастался, что доконает его штрафами. Вчера днем был Пуришкевич, который говорил, что учреждает новое патриотическое общество вместе с саратовским епископом Гермогеном и орловским Серафимом. Между Дубровиным и Пуришкевичем мир немыслим.
Е. В. высказывал сегодня недовольство сыном Суворина Михаилом, который совсем кадет. В «Новом времени» сочетание сотрудников и редакторов странное — есть настоящие черносотенцы, а есть и такие, которые левее кадетов. Правых в редакции меньше: Булгаков, Никольский, теперь Меньшиков; остальные все свободомыслящие, которых очень много, и с ними сын Суворина.
Сегодня Н. И. Жеденев говорил про свое незавидное положение. Он служит в градоначальстве. Сегодня правитель канцелярии Драчевского, Никифоров, ему объявил, чтобы он искал себе другое место, так как подобных ему, членов «Союза русского народа», нельзя оставлять на службе в градоначальстве; что теперь совсем другое время, другие веяния; что 30 лет назад могли терпеть Жеденева всюду, а теперь он лишний; что Драчевский поручил ему, Никифорову, все это высказать Жеденеву. А вся суть — избавиться от Жеденева за то, что он мешает Драчевскому и Никифорову брать взятки с игорных притонов. Драчевский не на шутку влюбился в Сосновскую, на нее тратит большие деньги: с ней ежедневно ужинал у Контана, швырял там деньги, давал по 25 руб. на чай лакеям. Все это делалось в угоду Сосновской, которая любит покутить. Все это требовало денег, которые доставал Драчевскому Никифоров, который стал теперь совсем доверенным лицом градоначальника.
Все газеты пишут об убийстве португальского короля в Лиссабоне. Ненависть к царям и королям теперь растет не по дням, а по часам. Виновата их камарилья, а в особенности родственники. Эти последние подтачивают троны, окружая себя негодяями, которых проводят на высшие ступени. Один вел. кн. Александр Михайлович чего стоит царю и России! Из-за него была японская война, т. е. из-за его протеже Безобразова, который втравил царя в экспедицию на Ялу{10}.
Сколько туда денег ушло царских! А затем эта злосчастная война, в которой погибли величие и престиж России. Каких людей ввел к царю вел. кн. Александр Михайлович — просто ужас!
