Про итальянского короля говорят, что он не только либерал, но по убеждениям своим он «левый», что он дружит с социал-демократами. А у него уже гостит в Ракониджи испанский король, истый консерватор. Про нашего царя сегодня сказали, что он себя считает октябристом, но в хорошем толковании этого слова. Значит, все три монарха, которые съедутся в Ракониджи, будут разных направлений. Думаю, что в душе наш царь будет больше сочувствовать испанскому королю, чем итальянскому.
Вчера царь уже уехал в Италию. Сегодня Нейгардт говорил с Е. В. по телефону. В разговоре чувствуется тревога их обоих относительно поездки царя. Особенно озабочивает Нейгардта, что баварский парламент, или палата, вернее, отказалась возобновить договор с Россией относительно выдачи цареубийц. Этот договор на днях истек, а ввиду поездки царя там поспешили его уничтожить. Это является чем-то зловещим.
Как много вреда могут сделать люди, сидящие не на своих местах! Если бы в 1901 году с кн. Ито сговорились, не было бы у нас войны с Японией, не было бы «освободительного движения», не было бы Думы, не было бы конституции.
Вчера вологодский епископ Никон сказал, что на днях все архиереи получили секретное предписание — в своих речах, а в особенности в обращениях к царю, не касаться деятельности царя и деяний правительства.
Сегодня член Думы Кривцов повторил сказанное Пуришкевичем, что правая фракция Думы проводит в председатели Головина. Цель у них такая: с Хомяковым, хотя он и никуда не годен, все-таки царь беседует. Хомяков умеет своим разговором заинтересовать царя, а с таким председателем, как Головин, царь говорить не будет. Вот это-то правым и нужно. У левых, по словам Кривцова, страшная дисциплина, все левые единомышленны по каждому вопросу, а правые — наоборот. По закону 8 ноября Вязигин и др. говорили за закон, а он, Кривцов, состоя с ними в одной партии, говорил против этого закона. У левых же никогда бы не допустили до этого раскола.
В г. Козлове, после того как там был избран октябрист, голова получил орден за то, что содействовал этому выбору.
Сегодня слышала интересный рассказ Шелькинга. Когда Чарыков был в Берлине и пришел однажды делать доклад гр. Шувалову, который в это время уже отчасти выпил, то Шувалов во время доклада перебил Чарыкова и сказал: «Коля Чарыков, перестань комарам ставить клистиры». — «Вот в этих словах весь Чарыков», — сказал Шелькинг.
Затем сказал Шелькинг, что в данное время у нас не Извольский, а Джордж Грей — министр иностранных дел, что у нас все делается в угоду Англии: мы низложили шаха в Персии, мы поддерживаем партию «прогресса и единения», мы помогаем низложению греческого короля. Все это такие явления, которые могут вредно отразиться на России.
Насчет японца Ито, которого убили, Шелькинг рассказал интересную подробность. Когда в 1901 году Ито уехал из Петербурга, он в Берлине обедал у Сакена. После обеда Сакен позвал его, Шелькинга, и продиктовал ему депешу Ламздорфу в присутствии маркиза Ито, что Ито снова повторяет Ламздорфу все ему сказанное, просит его еще раз подумать насчет предлагаемого России соглашения с Японией, что он будет 24 часа ожидать в Берлине ответа Ламздорфа, не уедет, как предполагал, сегодня, чтобы устроить соглашение с другой европейской державой, так как Японии было бы приятнее всего соглашение с Россией. На эту депешу от Ламздорфа не было никакого ответа. Ито уехал и устроил соглашение с Англией. Япония же предлагала России очень выгодные условия относительно Кореи и отдавала два южных порта — Фузан и Мазампо. Вот наша дипломатия!
Сегодня Скворцов и могилевский губернатор Нолькен сошлись в своей оценке епископа гомельского Митрофана. Скворцов его так охарактеризовал, что он злобный и хам.
Бекман уволен. На его место назначен его помощник, Зейн, про которого сегодня Дейтрих сказал, что он будет еще хуже Бекмана, что Зейн — человек без характера и без всяких убеждений, что трудно было избрать хуже его.
Была сегодня Щегловитова. Сказала, что ее муж твердо стоит на тех проектах, которые он вносит в Думу. Насчет «условного осуждения» его проект касается только самых ничтожных преступлений, как, например, кража булки, курицы голодным и проч. Тюрьмы стали так переполнены, что некуда сажать. Щегловитов собирался заявить в Думе, чтобы евреев, даже выкрестов, и иноверцев не назначать судьями, но Столыпин запретил ему говорить об этом в Думе. Почему — она не знает. Столыпин мотивировал тем, что теперь не время.
