По телефону передал Б. В. Никольский свой разговор с вел. кн. Константином Константиновичем о Толстом. Про дело об издании его сочинений и о покупке Ясной Поляны казной вел. кн. Константин Константинович сказал, что считает его похороненным, оно совсем застряло у царя. Сказал, что чествование Толстого Академией не было его инициативой, а было передано ему Столыпиным как желание царя. Всего больше из сказанного Никольским вел. князю его огорчило то, что лекция его Измайловским офицерам в полку произвела в публике дурное впечатление. На это вел. князь воскликнул: «Значит, я не имею права прочесть несколько страниц из «Отрочества»!»
Насчет юбилея освобождения крестьян Меньшиков говорил, что надо скрывать этот позор, что русские цари его терпели, надо забыть, что подобное когда-нибудь существовало, а не устраивать юбилеи.
Уже давно было известно Голицыну про воровство Кузьмина, который обокрал ведомство императрицы Марии более чем на 100 тыс. руб. Знал Голицын, когда кража была только 40 тыс. руб., и по телефону сказал Муретовой, что еще рано обличать Кузьмина, «qu'il fera payer cher sa tete»[128].
Сказала Муретова, что у Голицына есть подозрение на Гейдена и Шихматова. Надо думать, что эти два лица в связи с делом Кузьмина.
Странное вчера прочли назначение: кронштадтского архиерея Владимира назначили архиереем в Томск. Это — солдат в рясе или командир роты, а не монах.
Вчера Е. В. говорил по телефону с Григоровичем, который очень доволен удачным спуском «Севастополя». Сегодня по поводу этого спуска слышала подробности, что с ним поспешили, что только спустили верхнюю оболочку, что ни турбина не вложена в броненосец, ни одного нет на нем котла. Говорят, что этот спуск замедлит окончательную готовность броненосца на несколько месяцев и будет стоить казне около двух миллионов, придется расклепывать броню, чтобы ввести турбину. Но Григорович хотел coute que coute[129] спустить корабль для эффекта, и эффект удался, так как мало кто знает le dessous des cartes[130]. Сегодня было сказано Мосоловым, что только через три года «Севастополь» будет приведен в боевую готовность. А теперь шумят: «Новый броненосец спустили!» — и все радуются.
Был Григорович, долго беседовал с Е. В. Интересно, что в заседании Совета министров, когда речь шла о покупке казной за 500 тыс. Ясной Поляны графа Л. Толстого, министры обратили внимание на материальную сторону этого дела, а насчет нравственной — никто из них ничего не сказал, а было разногласие, что сам Григорович не подозревал вреда, который был нанесен Толстым России и русскому народу.
Здешние жандармы про революционеров сказали, что они «шевелятся». Не дай бог снова террора!
Сегодня у Е. В. был Скворцов. Продолжает он в своей газете рекламировать Илиодора, пишет про него целые статьи. Печально думать, что церковная газета в руках такого ненадежного человека, как Скворцов. Я его за последнее время перестала уважать — вводит духовенство в заблуждение своими панегириками Илиодору, который проник к царице, что и причина, что он стал так мил Скворцову.
Напоминает мне все это большие отели за границей, даже отчасти напоминает отель «Бристоль» в Берлине.
Балинский, который при вел. кн. Николае Николаевиче, сказал по секрету Думбадзе, что готовились погубить «Штандарт» во время плавания, но заговор был открыт. Участвовали в нем морские офицеры.
Был сегодня инспектор почт и телеграфов Довяковский. Очень много интересного рассказывал из пережитого им за революционное время; как он был командирован в Сибирь П. Н. Дурново и проч.
Рассказал он нам свой разговор по телеграфу с Дурново в Петербург из Иркутска. Предварительно через пароль он удостоверился, что говорит именно с Дурново. От Дурново он услышал (это было в 1905 году), что царь убит, царица с наследником бежала, провозглашена республика, Витте — президент, на Казанской площади — бунт и т. д., а Дурново по телеграфу читал, что в Иркутске — резня, армия взбунтовалась и т. д. Оказалось, что весь этот разговор был сочинен самарскими телеграфистами с Семеновым во главе, беглым из-за границы, который затем был схвачен. Довяковский удивляется, как мало обращают внимания на телеграф, во главе которого находится архилевый Осадчий с К°, которые подбирают единомышленных себе инженеров. Не дай бог, — новая революционная вспышка. Тогда Осадчий и К° сумеют утилизировать телеграф в свою пользу. По словам Довяковского, вот как Осадчий использует телеграф: посадив во все конторы своих инженеров, когда время наступит, в один прекрасный день даст им приказ задержать все правительственные депеши и разошлет всюду революционные, с фальшивыми вестями, которым провинция поверит, не получая опровержений. Недаром Осадчий первый подписал адрес забастовочного социал-революционного комитета.
