— Как это — уедете?
— Да, Даур, люди мало интересуются шелками, мало покупают дорогую шерсть.
— И вы собираетесь уехать? — Это предположение Дауру кажется почти невероятным. У него захватывает дыханье, и он тихо спрашивает: — Надолго?
— Навсегда.
«Проклятый Согум!» — говорит Даур про себя и краснеет до корней волос.
— А этот молодой турок? Где он?
— Глупый, глупый! — шепчет Саида в самое ухо. — Если ты откроешь мануфактурную лавочку, за покупателями дело не станет.
Да, это, пожалуй, верно. Как все это смешно и по-детски глупо.
— Саида, прости меня… — шепчет Даур и говорит себе: «Она очень несчастна… Бедняжка!»
Ее губы близко от его губ — всего одно маленькое движение, и что-то обожгло Даура, пронизало с головы до пят, словно молния ударила в самое сердце. Он был почти сражен первым и неожиданным поцелуем…
Когда же он попытался обнять ее, она воспротивилась.
— Не надо, — сказала она.
Ей было приятно ощущать его горячее дыхание. Казалось, что таких сильных рук, как у Даура, нет ни у кого в целом свете. «Но к чему все это?» — спросила себя Саида. И снова перед нею встал образ ее отца, человека упрямого, идущего прямо к своей цели. И Саида твердо сказала себе: «Чем это все кончится, если поддамся чувству? Разве с Дауром мне по пути?»
— Не надо! — резко проговорила Саида, отстраняясь от стражника.
Но он не слушался ее. Вдруг девушка вскрикнула:
— Ты оцарапал мне руку! Что это у тебя?.
— Проклятый ключ, — смущенно проговорил Даур.
— Ключ?
— Ну да, ключ от оружейного склада… Ведь я не совсем простой стражник… — И он вытащил из-за пазухи огромный ключ, такие можно видеть только в крепостях да церквах.
— Какой тяжелый! — сказала Саида, взвешивая ключ на ладони. — А ссадина какая глубокая… Полюбуйся!..
— Ничего, заживет, — сказал он хрипло, сжимая ее руку.
— И я так думаю, — согласилась девушка.
— Ну, мне надо ехать, — заявил, наконец, Даур.
— Так скоро?
— Я поскачу быстрее ветра!
— Послушай, Даур, ночь темная, ты будешь в дороге один, и я умру от беспокойства… Есть у меня старинный амулет… Он сохранит тебя от беды…
— Милая… — произнес юноша, растроганный вниманием возлюбленной.
Саида помчалась за амулетом.
Кучук сидел на ковре и что-то писал. Он вопросительно глянул на дочь.
— Что это у тебя? — спросил он.
— Ключ от оружейного склада… — проговорила Саида скороговоркой. — Сам в руки пришел.
— От склада в крепости? — спросил купец.
— Да, в крепости.
— А где Даур?
— Он ждет меня. Я обещала ему амулет в дорогу.
— Дай мне ключ… какой он странный, — пробасил турок, рассматривая ключ. — Найди воску на том вот столике.
Саида подала отцу кусок воску и принялась рыться в маленькой шкатулке из самшита. Она нашла то, что искала, — треугольный амулет из янтаря.
Кучук размял воск и сделал слепок с ключа.
— Отдай ему ключ, — сказал турок. — Я не видел его. Понимаешь?
Саида выскочила во двор.
— Вот он, — сказала Саида, целуя амулет и вручая его Дауру. — Ты положи его в карман архалука. Я очень верю в него.
Молодой человек вскочил, легче перышка, на коня.
— А ключ? — напомнила Саида.
— Я и позабыл о нем, — признался стражник.
Было уже совсем темно, когда Даур выехал на Бзыбскую дорогу. «Слава богу, — думал он, — наконец сомнения рассеялись».
Из-за гор поднималась тусклая, отсыревшая в тучах луна, мертвенно бледная, изнемогающая от долгого путешествия по бесконечным небесным пространствам. Неровная, узкая дорога осветилась желтым светом. Конь мчался быстро, уверенно…
Во дворце накрыли огромный стол человек на сто. Пришлось зарезать трех быков, полтора десятка коз, десятки каплунов, индеек и кур. На заднем дворе было шумно, дым стоял коромыслом: здесь шпарили, варили, жарили, подогревали, студили, месили, толкли…
А когда в большом зале зажглись свечи и, щурясь, вошли первые гости, все было в полнейшем порядке, как говорится — умывай руки да за стол.
— Вот это называется пир на весь мир, — сказали в один голос князья Лоу.
Они вошли гурьбой, во главе со своим старейшим князем Григорием, вошли, громко разговаривая, поглаживая усы и бороды, подтягивая ноговицы, слегка распуская пояса, оправляя башлыки и высокие остроконечные папахи. По-видимому, они чувствовали себя во дворце свободно, как в собственном доме.
Григорий шествовал степенно, неторопливо расчесывая пятерней бороду, отросшую до самого пояса. Он отыскал взглядом князя Келеша и направился к нему.
— Долгих лет тебе, здоровья бычьего пожелаю и успеха во всех делах, — сказал Григорий.
Келеш радушно приветствовал гостей.
Келеш и Григорий церемонно обнялись, касаясь бородами плеч, делая вид, что в знак особенной приязни целуют друг друга то в левое, то в правое плечо.
— Где наш заморский гость? — поинтересовался Григорий.
Аслан стоял поодаль в позе раскаявшегося грешника. Он безмолвно поклонился гостям. Те отвечали ему сухими кивками…
Князья Ачба появляются в зале поодиночке: войдет один, осмотрится и словно знак подает другому. Потом, как по уговору, все кашляют, сморкаются в шелковые лионские платки и здороваются с Келешем.
