Он стоял и думал, что делать. Если прозвучит звон, а дурака не будет... ну, тогда у меня неприятности, решил Хек.
Сзади простучали башмаки, он облегченно обернулся... - Рад, что вы, сир... о, капитан!
- Что ты тут делаешь, Худа ради?
- Угм... держу леску, сир.
- Рыбку ловишь.
- Нет, сир! То есть это один из гостей! Толстый, он ловил рыбу и попросил подержать, пока не вернется а я, у меня не было шанса сказать нет, потому как ночная вахта и я, сир, волнуюсь.
- Ты проклятый идиот, Хек. Привяжи ее к поручню. Потом иди будить Птичу и Дыха. Солнце почти зашло.
- Слушаюсь, капитан!
- Последний раз я слышал об одном лет двадцать назад, когда был глубже на Тефте, и сам его не видел, - рассказывал Эмансипор, мысленно проклиная внезапную трезвость - наверное, Бочелен кинул что-то в чай, который сейчас приходится пить. - Его поймали в доках. Был отлив, понимаете - в воде его никогда не удалось бы взять, и ни один рыбак не решился бы выйти в море несколько месяцев, а может, и лет. Нужно было двадцать сильных солдат, чтобы убить его копьями, топорами и так далее; и все равно в заварухе выжили лишь четверо.
- Примечательная тварь, значит, - задумчиво сказал Бочелен, склонивший голову над сложенными руками.
- Да, и ему было лишь полдня от роду. Они растут быстро, видите ли, пожирая матерей.
- Пожирая матерей?
Эмансипор хмуро глядел в чай. - Никто точно не знает, но так говорят. Жорлигово семя плавает в воде, как мелкие червяки. И находит юную женщину во время кровей - ныряльщицу за жемчугом или рыбачку - ну, и червяк влезает в нее, крадет чрево. И она пухнет, пухнет и пухнет, быстрее обычного, ест за троих взрослых мужчин, ест шесть или семь месяцев, пока кожа не начнет лопаться. А потом, обычно в безлунную ночь, жорлиг прогрызает путь наружу, прямо через брюхо, и поедает мать. Ест целиком, с костями и прочим. Потом бежит к воде.
- Любопытно, - заметил Бочелен, - но вовсе не так нелепо, как можно подумать. Паразитов много, большинство обитает в воде, и соленой и речной. Ищут доступа в хозяина любым возможным путем.
- Жорлиги не простые звери. Говорят, умны почти как мы. Специально заплывают в сети и сильно завертываются, чтобы их вытащили на борт, и тогда уж рвут всех рыбаков, пожирают сразу. Некоторые пользуются оружием, мечами, которые уронили за борт или бросили духам моря. Но, хозяин, жорлиги обитают на мелководьях, только у берегов. Никогда в открытом море. Никогда здесь.
- Имеет смысл, - промурлыкал Бочелен. - Слишком много здесь соперников, не говоря о возможности стать добычей. Что ж, мастер Риз, вы описали тварь полностью морскую, вылезающую на берег лишь при рождении, как черепахи или дхенраби. Однако вполне способную учинить бесчинство в рыбацкой лодке. Отсюда могу заключить: они могут выжить без воды, если требуется. Вопрос - сколь долго?
Эмансипор пожал плечами. - Говорят, они похожи на ящериц, длинных и способных стоять на задних лапах. Длинный жилистый хвост, две когтистые руки, но говорят, особенно опасен укус - могут сорвать голову и раздавить череп, как яйцо... - Он увял. Бочелен постепенно подавался вперед, глаза блестели.
- Весьма интересное описание.
- Не такое слово я бы употребил, хозяин.
Бочелен распрямил спину. - Нет, воображаю, другое. Благодарю, мастер Риз. Надеюсь, вы пришли в чувство?
- Да, хозяин.
- Отлично. Готовьте же доспехи, и побыстрее.
- Побыстрее?
- Точно. Мы скоро окажемся на красной дороге, мастер Риз. Эта ночь, - добавил он, вставая и потирая руки, - окажется весьма восхитительной. Закончив с кольчугой, поточите меч - тот, что с красной полосой.
"Солнечный Локон" пьяно накренился, и темнота охватила небо за свинцовым переплетом окошка.
И где-то далеко внизу, в трюме, кто-то закричал.
Бена Младшая услышала жуткий крик и сжалась в вороньем гнезде.
Странные звезды кружатся над головой, "Солнечный Локон" качает, словно ветер дует из последних сил. Черные волны лижут борта.
