- Кровяное вино, мастер Риз, весьма опасный напиток - о чем предупреждает форма шейки. - Он стягивал кольчугу; казалось, у него заболел живот. - Предупреждение... о боги! Даже девица Тоблакаев улыбнулась бы! Вон отсюда, мастер Риз - вон отсюда!
Капитан Сатер смотрела в недоумении.
Эмансипор Риз побежал к двери, держа меч, и открыл ее. Едва он перешел порог, капитан Сатер попыталась сделать то же самое, но Бочелен размытым движением метнулся, хватая ее рукой за горло. - Не ты, женщина.
Скрипучий, почти животный голос трудно было узнать.
Сатер шарила в поисках меча - но Эмансипор различил треск оторванных пряжек и кожи, женщина издала слабый вскрик...
И ох, как быстро Эмансипор побежал по коридору, захлопнув за собой дверь.
В каюте стуки, грузные шаги, еще один приглушенный вопль...
Эмансипор облизнул сухие губы - да, он все понял, трудно ли?
Ритмичный скрип и стук. Женские вздохи, мужское пыхтение.
Эмансипор заморгал, глядя на меч. Слишком длинный двуручный эфес. Серебро и шар оникса. Отлично сбалансированный и блестящий, словно мокрый.
Отчаянные стоны донеслись из-за прочной дубовой двери.
Он вспомнил форму бутылочной шейки, поглядел на рукоять и навершие меча.
- Слышала?
Птича Крап оглянулась на Дыха Губба. - Слышала чего?
- Воду. Течет. Похоже, нас пробило!
- Нет, не пробило - пойми, у нас ноги заплетались бы, шагая по колено в воде. Язык Маэла! У нас нет пробоины, Дых, у нас нет ничего такого, так что закрой калитку!
Они говорили шепотом, понимая, что лучше быть тихими, пока Хек Урс ползет все ближе к носу, определяя, кто же так орал. Может, он как раз находит останки бедняги или, того хуже, ничего не находит, кроме пятен липкой жижи, воняющей в темноте железом...
- Слышу воду, Птича, клянусь. Поток, плеск и бульканье - боги, с ума сойду!
- Тихо, проклятый.
- Ты глянь на гвозди - эти, новые - гляди, они сочатся красным...
- Ржавая вода...
- Нет, не...
- Хватит. Смотри, Хек идет.
Это заставило Дыха Губба замолчать, он лишь сопел и часто дышал рядом. Они присели на центральный помост, проходящий вдоль киля. Они напрягали глаза, следя за качающимся в пятнадцати шагах кругом фонарного света. Смотрели за открытую дверь, черную и покоробленную.
Наконец силуэт Хека закрыл собой свет.
- Глянь! - зашипел Дых. - Он, идет!
- Смельчак, - пробормотала Птича, покачивая головой. - Нужно было за него выйти.
- Он не такой уж смелый.
Она не спеша вытянула нож и встала к нему лицом. - Что ты сказал?
Дых Губб не уловил угрозы в тоне и кивнул, показывая вперед. - Идет и оглядывается.
- А, ладно. - Она спрятала нож.
Хек, пятясь задом, закрыл дверь в носовой отсек, повернулся, поднял фонарь и поспешил к ним. - Ничего. Никого и ничего.
Дых Губб взвизгнул и ударил рукой по бинту на голове.
Хек и Птича вытаращились.
- Кто-то меня куснул!
- Куда именно куснул? - спросил Хек. - Это призрак уха, Дых Губб. Его уже нет, помнишь?
- Клянусь...
- Твое воображение, - заявила Птича. Поглядела на Хека Урса. - Так что нам теперь делать?
Кто-то шагал по трапу; они обернулись, увидев подбирающегося ближе Ловкача Друтера.
- Обыскали все, сир, - доложил старпому Хек. - Не нашли никого и никаких улик.
Ловкач присел, собирая их в кружок. - Слушайте, вся треклятая команда проснулась, глаза так и рыскают - никто работать не желает...
- Перекличку делали? - спросил Хек. - Кого не хватает?
- Брив - плетельщицы.
- Уверены?
- Так мне сказали. Коротышка с рыжими волосами и толстыми ногами...
- А Горбо там?
Ловкач кивнул.
Хек и Птича обменялись взглядами. - Уверены? - спросил Хек.
Ловкач скривился. - Да, он и доложил о пропаже Брив.
Птича Крап усмехнулась. - Лично?
- Нет, мне передали.
- Больше никто не пропал?
- Ну, толстый пассажир, тот, что всегда рыбачит.
- Ой! - Дых снова ударил по виску в повязке.
- В чем дело? - удивился Ловкач. - Что с твоей головой?
- Не слышали? - спросила Птича и пояснила: - Кто-то пришел и отрезал ему ухо - когда он спал. Можете поверить? И теперь это призрак уха.
- Ты можешь слышать призраков? - Трое беглых солдат уставились на старпома. Хек Урс отозвался: - Может, только они иногда кусаются.
- Ужас какой! - Ловкач встал и торопливо пошел назад, с каждым шагом от круга света становясь темнее.
Наверное, потому трое беглых солдат на помосте не смогли понять, что возникло позади старпома и отгрызло ему голову.
Словно клякса в мутном море, палуба "Солнечного Локона" была пятном далеко внизу под Беной Младшей и ее кудахчущей мамашей. Края размыты, лишь чернота показывает, что корабль еще есть, да еще круговороты брызгучей пены накатываются со всех сторон, светящиеся бутоны с багряной каймой расцветают в ночи.
