В книге описаны похождения трёх приятелей: старого хиппи Гаши Туманова, разведчика в отставке Эдика Гонзалеса и шамана из племени ирокезов по имени Прыткий Мокасин, а также их друга – Змея Горыныча. В преддверии лета они отправляются на юг, используя Змея в качестве летательного аппарата. По пути путешественники встречаются с различными, интересными людьми, как в нашем мире, так и в параллельном, в который они попадают случайно. Книга написана в жанре юмористической сказки для взрослых. В ней также затронута тема астральных путешествий и осознанных сновидений. Рассчитана на широкий круг читателей.
Игорь Квентор
Три приятеля
(сказка)
Часть первая. Начало пути.
ГЛАВА 1.
Жили – были три приятеля. Старый хиппи Гаша Туманов, бывший шпион-резидент Эдик Гонзалес и индеец из племени ирокезов по прозвищу Прыткий Мокасин. Обитали они в небольшой избушке на краю заброшенной деревни. Кроме них в деревне имелось ещё три с половиной старухи и один старый и тощий Змей Горыныч.
Бабульки целыми днями мусолили семечки и матерно поругивали Горыныча, от чего он всегда был злой и насупленный. Мужики иногда заступались за Змея, но старух было не переубедить. Всё им казалось, что Змей хочет их похитить и надругаться над каждой по очереди.
Как-то ранним, погожим утром, когда на дворе было начало весны, и мухи только-только народились, трое приятелей уселись на лавку у плетня и забили первую Трубку Мира. Сей нехитрый ритуал, однако, был нарушен воплями старух и тревожным хлопаньем крыльев Горыныча на пустыре.
– Опять старухи Змейку мутузят, – огорчился Гаша.
– Клянусь своими сапогами, – вскричал Эдик, – я их на ремни порежу, вот прям щас!
– Плохие, однако, ремни выйдут, – заметил Прыткий Мокасин задумчиво, но для дела также улюлюкнул разок сурово.
– Надо Змея выручать, – сказал Эдик и решительно побежал на пустырь.
Гаша не любил драться, особенно со старыми женщинами. Да и Мокасин тоже не спешил. Однако забористый испанский мат Эдика и утробный рык пернатого призывно звали в бой. Гаша на всякий случай снял очки, а индеец протёр томагавк.
На пустыре в клубах пыли бились не на жизнь, а насовсем. Причем старухи явно теснили Змея с Гонзалесом на спине, прикладывая их обоих то кочергой, то ухватом.
– Падлы-ы! Los tontos! Суки поганые! Los agujeros centenario! – свирепо кричал Эдик, всё сильнее краснея лицом.
Индеец хыкнул что-то своё, индейское и кинулся врукопашную. Томагавк он благоразумно припрятал за скамейкой, чтобы не отняли. Гаша попытался по старой хипповской традиции уговорить бойцов заключить перемирие, но это было бесполезно. Бабки вошли в раж и всё метили в причинное место крылатому, но попадало больше Гонзалесу. От этого Эдик перешёл на, совсем уж, какой-то мексиканский диалект, и разобрать его вопли было весьма сложно.
Конец битве, как всегда, положил урядник из соседней деревни. Он ещё издали увидел столбы пыли и притарахтел на старом «Иже», чтобы вмешаться, значит, как и положено по службе. Для пущей убедительности он прихватил фуражку и ПМ с накрученной на ствол пластиковой бутылкой, чтобы круче выглядело. Это он увидел в каком-то кино.
Урядника старухи почему-то любили, хотя с виду он был ничем не примечателен, да и неказист. Видимо фуражка и штаны с лампасами внушали им некое уважение и обладали особой притягательной силой.
– Всем стоять, бояться! Чё за разборки на вверенной мне территории?
Урядника звали Толиком, и говорил он, стараясь веско ронять слова, как в крутых боевиках.
– Слышь, Толян, не гони волну, – ответила самая старшая из бабок, – мы тут, чиста канкретна, оттопыриваемся.
Она тоже любила смотреть фильмы про бандитов и неплохо насобачилась выражаться по ихнему.
Эдик злобно таращил правый глаз на Толика, а левый был подбит и выглядел, как у китайца с будунища. Эдик молчал, как и положено шпиону-резиденту, но мысленно пожелал уряднику сдохнуть, как паршивой el perro.
Змей тяжело дышал и тоже молчал, тихонько проклиная вредных старух, малого с пистолетом, Эдика, который здорово намял старую спину, да и всех остальных тоже. Но он привык жить рядом с людьми и не мог покинуть деревню.
А индеец под шумок тихо растворился в близлежащих кустах. Не хватало ещё, чтобы его замели с холодным оружием.
Гаша был только рад своевременному появлению Толика и принёс уже трубку, чтобы мирно раскурить ее на всех. Однако старухи потащили Толика в свои хоромы, намекая на «выпить-закусить», Змей упорхнул в свою будку, а Эдик что-то бредил по-испански, и подходить к нему сейчас было опасно.
Вечером, сидя на лавке, трое приятелей бурно обсуждали утреннюю стычку с подлыми
старухами и решали, как быть дальше.
– Да удавить их всех вместе с урядником, – горячился Эдик, – у меня и струнка подходящая есть и шашка наточена!
– Однако плохо это, и скальпы у них ничего не стоят, – отозвался индеец, нахмурив иссиня-черную бровь.
– Братцы, а давайте махнём стопом на юг, к морю? Там сейчас хорошо-о-о, – мечтательно произнёс Гаша и потянулся, захрустев суставами.
– Ага, – злобно ухмыльнулся Эдик, – Так нас троих и взяли стопом, ищи дурака. А про Змея ты подумал? Неужели оставим этим подлым ratas на растерзание? Они же из него холодец сварят!
– Да-а, Горыныча жалко. Дык ёлы-палы, давайте на нем и полетим! – пришла в голову Гаши блестящая идея.
– Ну да, так он тебе и согласится таскать на спине троих придурков, – засомневался Эдик, – Он же старый.
– А мы ему наплетём что-нибудь про варанов и других его родственников, да и кости пусть погреет на солнышке!
– Дурак ты, пипл, вараны в пустыне живут, а свои кости Змей может и не донести до югов то.
