– А мы с остановками, да с привалами полетим. Может, Горыныч себе Горыновну какую-нибудь найдет в тех краях. Он хоть и старый, да видный ещё мужик.
– Ну, это ты загнул. То, что у него видно может и не работает вовсе.
– Работает, – с обидой в голосе отозвался Змей. Он уже давно прислушивался к их разговору, лёжа за плетнём и, вообще-то, был не против улететь из деревни, но один боялся это сделать.
– Вот и ладушки, – обрадовался Гаша, – Завтра же и отправимся!
– Пойду пошаманю маленько. Надо с духами пообщаться, – насупился Мокасин и побрёл в лес, на ходу раскрашивая лицо мелом и свёклой.
* * *
Всю ночь в лесу не утихал грохот там-тамов и невнятные завывания индейца.
– Ты смотри, как Мокасин разгулялся со своими духами, – заворчал Эдик, зябко кутаясь в своё короткое пончо, – Наверное, уже обо всём добазарились и водку без нас трескают.
– Что ты, брат, духи водку не пьют, – отозвался Гаша сонно.
– Ага, они её нюхают. Ну и фиг с ними, пусть хоть ужрутся, а я с ними бухать не стану. С духами вообще лучше не связываться. Тёмный народ, да и пугать они горазды.
– Это точно, особенно по обкурке.
– Ладно, спать давай, а то завтра дел куча, – поспешил закончить разговор Эдик, пока Гаша не пристал опять со своим Кастанедой и его кактусами.
Очень не любил Гонзалес этот пустой трёп об Нагуале и непонятных Союзниках. Это всё равно, что пытаться папуасу рассказывать о Бабке Яге, Кощее и разномастных Иванах– дурачках. Каждому – своё, справедливо полагал Эдик и всегда уходил от разговоров на эту тему.
Гаша же, напротив, считал, что вполне осведомлен в данном вопросе и весьма усердно практиковал осознанное сновидение, хотя чаще всего просто вырубался, аки труп. Что сильно озадачивало его всякий раз по утру, но ничего поделать с этим он не мог. В глубине души он сильно подозревал, что Гонзалес знает гораздо больше, чем говорит. Но до сих пор ему никак не удавалось застать его врасплох. Ведь Эдик был шпион-профессионал.
* * *
Утро выдалось такое же солнечное и по-весеннему радостное, как и вчера. Индеец
сидел за столом и весьма бодро попивал матэ с сахаром вприкуску, будто и не гудел всю ночь напролёт.
– Во даёт краснокожий! – уважительно воскликнул Эдик, – У меня вот лично с будуна рожа аж синяя и опухшая донельзя, а этот сияет себе, как медный пятак и хоть бы хны! Научи Чингачгук Ирокезыч, как это тебе удаётся?
– Чингачгук мне не брат. А насчёт остального, я и сам не знаю, как оно получается.
– Лукавишь нерусский, ну да ладно, плесни-ка и мне чаю.
Гаша тщетно силился вспомнить, что ему сегодня снилось, но перед внутренним взором мелькали неясные обрывки и что-то смутно знакомое. Наконец ему надоело бороться с самим собой, и он открыл глаза.
Дикий вопль огласил все закоулки глухой деревни, и даже Горыныч подскочил в своей конуре, больно ударившись головой о потолок. И таки было от чего орать! Индеец развесил по всей избе свои шаманские причиндалы на просушку, и древняя маска со страшной рожей оказалась в аккурат над физиономией Гаши.
Приятели снаружи просто покатились со смеху, роняя посуду и расплёскивая чай по рубахам и штанам.
– Что, хиппоза, осознал чего-то или Союзник одолел? – утирая слезы, подначивал Эдик.
– А-а, суки позорные, чтоб вы сдохли!
– Ну, это ты со зла-а-а. На-ко, выпей чайку и успокойся.
Индеец на всякий случай снял маску с верёвки и убрал её в мешок, что-то тихо при этом приговаривая и поплёвывая в сторону.
Гаша ещё некоторое время испугано озирался по сторонам, матерясь и не замечая, что пьёт из пустого стакана.
Тут в избу вежливо постучали, и в дверях появилась голова Змея. Гаша хотел, было, снова закричать, но вовремя опомнился и только икнул очень громко.
– А, Горыныч, давай заруливай к нам! – обрадовался гостю Эдик, – Лихо мы вчера старухам навешали, правда?
– Скорее, они нам, – поморщился Змей, не желая вспоминать об этом. – Я пришел узнать насчёт путешествия на юг. Это правда, или вы вчера просто так трепались?
– Ты за кого это нас тут считаешь? – возмутился Эдик, – Мы, чисто, за базар отвечаем! Если решили что едем, значит, так тому и быть. Эй, Мокасин, друг, что духи тебе поведали?
– Таможня даёт добро. Им теперь вообще всё по барабану. Я там, в лесу, такой сейшен забабахал, что им на всё лето впечатлений хватит.
– Вот и ништяк! Сейчас позавтракаем, соберём чемоданы и айда.
– Только это, на спине я вас не потащу, – предупредил Змей. – У меня в ней, почти что, радикулит назрел. Вот соорудите что-нибудь типа корзины, как на воздушном шаре, тогда другое дело.
– Ну ты, блин, озадачил, пернатый друг, – в замешательстве произнёс Эдик и с силой потёр сизый подбородок, потом в затылке, а потом снова в бороде.
– Дык, ёлы-палы, у нас в сарае здоровенный кусок брезента валяется без дела! – радостно воскликнул Гаша, – Из него чего хошь можно соорудить!
– Не валяется, а лежит, – веско поправил Мокасин.
– Ну, коли так, то хоп ништяк!
Основу решили сделать из веток и жердей, разобрав старый плетень. Мокасин лихо
